Останься в Вейзене

Она подскажет вам все нужные места и даже зал, в которой уже завтра пройдет ваше первое занятие.

— Хорошо. А учебный план?

Феранта вновь зависла. Ровно семь секунд — я посчитала ради интереса.

— Разберетесь на месте. Обувайтесь. Нам вновь пора выдвигаться. Я бы ещё побыла вместе с вами, но, к сожалению, у меня есть дела помимо.

Она остановилась у двери и вдруг зашептала:

— Наблюдайте. Не задавайте лишних вопросов — если захочется узнать что-то, о чем не стала бы спрашивать простая преподавательница из провинции, сразу обращайтесь ко мне.

Я понимаю, что вам захочется узнать многое… И не говорите ничего лишнего о себе: вы ведь прекрасно понимаете, что в наш век больше всего ценятся знания. Материальное можно создать, если владеешь теорией. Но также и разрушить. Не передавайте ни в чьи руки оружия против вас.

Это всё просто прекрасно, но есть ещё один вопрос, от ответа на который я не отказалась бы. Если всё это — иллюзия, то мне совершенно нечего бояться, и, значит, я могу его задать:

— Когда я проснусь?

— Уверена, что завтрашним утром, — Феранта едва заметно улыбнулась и опустила руку двери, — перед завтраком и вашим первым занятием.

По ту сторону, в паре шагов от двери, оказался мужчина лет сорока на вид. Скрестив руки на груди, опирался на стену. Он был одет под стать Феранте: белая рубашка, бордовый жилет с глубоким вырезом, кожаные штаны с глубокими складками и поверх всего этого — кожаный же плащ с вывернутым воротником. Волосы непонятного цвета, то ли рыжие, то ли темно-русые, растрепались.

На лице устроилась щетина давностью в пару недель и морщины между бровями. Много хмурится?

Завидев Феранту, эти брови взлетели вверх:

— Ферр! Наконец ты освободилась. Теперь я опаздываю во все места, куда только могу попасть.

— Ты и без того всегда опаздываешь, Гетбер. Не до тебя сейчас. Дай дорогу.

Гетбер послушно прижался к стене, и Феранта устремилась вперёд. Я пошла за ней следом — что мне ещё оставалось? Вроде бы о том, что нужно прятаться, меня никто не предупреждал? Да и как я спрячусь от этих несчастных… академистов, с которыми, возможно, даже успею немного пообщаться до того, как проснусь?

Прошла я недолго.

Застыла под мужским внимательным взглядом.

Издалека его глаза казались карими — теперь же я различила, что они серые, на пару тонов темнее моих собственных.

— Доброе утро, таинственная незнакомка, — сказал Гетбер куда более чарующим тоном, чем тот, которым он разговаривал только что.