Падшие небеса

Пороки людей я очень хорошо знаю, впрочем так же как и недостатки мастеров.

— Это мелочи, которые… — начал говорить первый гном, но кто-то сильно стукнул его по шлему, прервав. Звук вышел изумительный.

— Вечные скалы пали из-за мелочей, — мягко заметила я, вспомнив не меньшую алчность и зависть мастеров. — Среди ушедших из твердыни много воинов и их жены из человеческого рода, поэтому вам лучше не обобщать, когда говорите о людях.

— Прошу простить нас, Наместница Жизни, — прогудел Белнар. — Забылись.

— Догадываюсь, почему ты извинился, но так же чувствую ваше возмущение.

Я Наместница Жизни, а вы лишь изгнанники, и осуждать меня не имеете права. Вам всем остается только принять тот факт, что над вами стоит человек.

Я очень хорошо помнила слова Илвы, которая твердила мне, что Венец Жизни принадлежит мне по праву. Гномы живут долго. Они скрупулёзно хранят традиции и обычаи своего народа, и так же тщательно оберегают ненависть и презрение к тем, кто когда-то перешел им дорогу. Неважно, что они изгнанники, важно то, что их восприятие мира ничуть не изменилось.

Но верно и другое, они были преданы такими же мастерами, а значит в их идеальном мире не все было гладко.

Гномы молчали. Где-то за стальной стеной из щитов Айрдгал вел бой за них, а у меня происходило свое сражение. От мастеров веяло такой всепоглощающей надеждой на лучшую жизнь, на прощение, что даже было тяжело дышать. Они желали вернуться под крыло Наместника Предков, убрать метки предателей не только с лиц, но и с душ. Они готовы были сорваться и отправиться на Северный материк, чтобы начать жизнь с чистого листа.

Они жаждали обрести то, что потеряли.

— Айрдгал справедлив, но вспыльчив. Я не стану ему ничего говорить, потому что вы вправе получить то, что так желаете, — таким же ровным тоном произнесла я. — Но и заступаться за вас не собираюсь.

— Наместница… — начал было говорить Белнар, и я вспомнила.

— Мастер Горвуд, — перебила я его. — Не нужно. Договариваться с Наместником Предком будете сами.

— Вы знаете меня? — удивлено прогудел он и даже снял свой шлем.

Да, этот был он. Гном, которому я вернула на место отрубленные руки, следуя внутреннему порыву. После чего, два дня пролежала с истощением.

— Знаю. Впрочем и ты меня знаешь, обрубыш, — усмехнулась в ответ.

Гордыня и беспечность лишила тогда его обеих рук. Гильдия захотела купить подешевле, а он, как мастер, продавал подороже. В итоге купцы забрали все бесплатно, а гному отрубили руки по локоть и прижгли, чтобы не истек кровью.