Падшие небеса

Но иногда внутри него пробивался третий – вот его он слышать не желал вовсе. К сожалению, последний стал его частью от которой уже невозможно было избавиться, лишь поглотить до конца и растворить в себе.

Чужая душа отчаянно хотела выбраться, рвалась на свободу, но все ее попытки – это лишь жалкие трепыхания. Как она могла сравниться в силе с первородной противницей. Альмиер не переставал удивляться тому, как жалкая человеческая душонка пыталась сохранить свое я.

– Cмирись, глупец, – вновь вслух проговорил эльф, обращаясь к Доброгневу Зертишу.

Капитан Лесных теней не убивал человека, он стал им, отведав его плоти и поглотив душу. Но по заверению Ялара, тот должен был раствориться внутри, не оставив и следа, дав возможность принимать человеческий облик. Но как показало время – Альмиера обманули, еще тогда, когда он задумал план с изменением своей сути, чтобы сбежать из топей. Ему бы задуматься, почему Рин, этот мёртвый мальчишка с душой, не помешал ему, ведь он обещал защищать Доброгнева.

Каждый раз воспоминания об этом заставляли Альмиера скрипеть зубами от злости. Он даже не понимал, что больше приводили его в ярость – его личная глупость или самоотверженность человека, который даже не думал убегать, узнав о плане мелкого пакостника Рина.

– Дядя Альмиер, ты же помнишь, что я хотел? – мальчонка в тот момент сидел рядом с ним и мечтательно смотрел на его трансформацию. – Семью! Настоящую, которая любит и заботится. Мама Ярогнева, – ребенок улыбнулся.

– Это я стану человеком, – цедя слова проговорил он. Боль изменений корежила и мучила в тот момент и тело, и душу.

– Хозяин говорит, что это утверждение работает в обе стороны – теперь ты человек, но и человек теперь эльф.

Слышать такое умные высказывания от ребенка было кощунственно, он все время забывал, что Рин уже давно утратил не только жизнь, но и детство. Он понял, чего добивался маленький паршивец, словами выводя его из равновесия.

– Его это не спасет. Душа человека слабее души первородного, – уверенно произнес Альмиер. Хотя время показало, что людское начало столь же сильно – поганый Зертиш до сих пор растворялся в нем, отчаянно пытаясь сохранить свое я.

– Как здорово будет называть Доброгнева дядей. Он тоже превратится в эльфа и станет ближе мне, а значит я войду в семью Зертишей.

– Ты маленький предатель своего народа и будущей семьи, – злобно проговорил Альмиер.