Холодный разум

Могла ведь восемь лет назад страдать от безответной любви в библиотеке. Эффект тот же, а с толку больше.

Когда потихоньку начинаю шевелиться, первый порыв обиженно уползти прочь и больше не переступать порог эш Гриса. Меня унизили, хотя признаю, я действовала самонадеянно и глупо. И, возможно, отчасти заслуживаю такое обращение. Но неужели нужно заставлять меня пройти через подобное? А после унижения и мучений мне еще придется поддерживать светский разговор и просить о помощи?

К рассвету я окончательно прихожу в себя.

После заклинания накатывает ужасная усталость, и я отползаю к стене, чтобы, привалившись к ней, просидеть еще почти час. Только после этого получается рассмотреть небольшую гостиную комнату, в которой я нахожусь.

Камин у стены, панорамные окна с видом во внутренний двор и озеро до горизонта, диванчик. Обычная обстановка дорогого гостевого дома. Хочется рухнуть на диванчик и уснуть, но вместо этого я нахожу зеркало и привожу себя в порядок.

  Лицо бледное, руки дрожат. С этим ничего поделать я не могу, но поправить  одежду, заплести в косу растрепавшиеся волосы вполне в моих силах, как и нацепить на лицо максимально независимое выражение.

В итоге, когда слуги приходят пригласить меня на завтрак, я невозмутимо сижу в кресле у огромного окна и делаю вид, будто читаю книгу. Какой-то пошлый роман в яркой обложке, найденный на каминной полке. Содержание не увлекает совершенно. Я даже вчитаться не смогла, но  он хорошо дополняет  образ скучающей девицы, которая утомилась от ожидания.

Жаль, что  за мной приходит не сам эш Грис или мужчина без лица.

Зато они оба ждут меня на полностью застекленной лоджии под крышей. Отсюда открывается удивительный вид на горячее озеро, над водой которого собралась туманная дымка. На горы вдалеке со снежными вершинами и удивительно чистое и яркое небо.

— Рад приветствовать тебя в здравии, Дайана, — улыбнувшись говорит эш Грис и указывает мне на свободный стул.

Я молча присаживаюсь. Не разделяю восторгов эш Гриса. Я не рада его видеть, и здравие мое весьма относительно. Только вот в этот раз я пришла к нему сама, поэтому, увы, не могу сказать все, что о нем думаю. А говорить то, что не думаю, я не люблю, поэтому предпочитаю пока молчать.

Признаться, предполагала, мужчина без лица — это телохранитель и будет стоять за спиной у своего  заказчика, но ошиблась.