Тардрагон. Созданные смертью

- Да, могу, - сестра кивнула, бросив странный взгляд на Трэвиса.

Внутри всё похолодело, живот свело от нехорошего предчувствия.

- Но я пришла поговорить о другом. – Велла закусила нижнюю губу. – Аластер вызывает во дворец. Вас обоих.

Я сглотнула слишком громко, привлекая внимание Трэвиса. Парень побледнел: последний раз во время пребывания во дворце он сидел в темнице. Не думала, что сейчас его вызывали для того, чтобы усадить на трон. «Законный, между прочим». Ничем хорошим эта поездка не закончилась бы – для Трэвиса уж точно.

Я переглянулась с Трэвисом: он словно читал мои мысли, передавая на лице наши общие эмоции. Его губы скривились, на лбу и переносице пролегли складки. С трудом представляла, каково это – сидеть в темнице, да ещё и собственного дворца, который являлся домом. Домом, в котором тепло, уютно и безопасно. Какое же это ужасное чувство – отсутствие безопасности в собственном доме.

Трэвис закатил глаза и тяжело вздохнул, словно я заставила его пробежать десять кругов по тренировочному полю и выучить новое заклинание. Он осознавал неизбежность – не явись мы на встречу добровольно, нас доставят с кандалами. Академия хоть и находилась под защитой, но лишь от королей других государств. Не от монарха нашего королевства. Не от того, кто стоял у власти. Аластер полноправно действовал, прикрываясь именем Вивьен, на которую он всегда мог повлиять. И будет ли у неё право голоса, когда он посадит нас с Трэвисом в темницу? Сможет ли молодая королева отстоять беглого пленника и капитана гвардии, придавшего корону?.

Я перевела взгляд на Веллу, пытаясь по лицу сестры понять, что задумал Аластер – казнить нас на месте или подольше помучить? Но в её глазах мелькала такая гамма чувств и эмоций: грусть и скорбь внезапно смешались с чувством вины и стыда. Но что-то в глубине серых глаз не давало мне покоя – беспокойство и нетерпение, словно сестру так и поднывало что-то сообщить.

Я одёрнула себя. «Никто из родственников тебе ничего не должен, душа моя». Однажды я покинула семью и была проклята отцом, который никогда и не пытался связаться со мной, выяснить – жива ли я вообще. Лишь Велла после раскола пыталась собрать осколки Сильвермунов, желая превратить нас в настоящую семью. Тяжело было признаться даже самой себе, но я всегда восхищалась верой сестры в нашу семью. У меня эта вера закончилась давно.