Тардрагон. Созданные смертью

- Как ты вообще нашёл мою комнату?

Я знала, где он живёт, но вот ему не сообщали о моём месте проживания. Могла дать сто против одного – Сэм с Риком проболтались.

- Это было нетрудно, - вдруг улыбнулся Трэвис. Я закатила глаза. «А ещё друзьями зовутся». – Но я не хотел ничего такого…

- Какого «такого»? – мой голос сквозил раздражением.

Ситуация немного напрягала: я стояла посреди комнаты в одном ночном халате, накинутом на обнажённое тело, а Трэвис, стоя напротив меня, хоть и пытался делать вид, что разглядывает осыпавшуюся со стен краску, но всё равно украдкой бросал заинтересованные взгляды в мою сторону.

– О, неужели, ты даже не предположил, что я в своей комнате могу переодеваться? – моё раздражение переросло в сарказм. – Или молиться обнажённой?

Вырвалось.

Я так не делала.

- Ты молишься обнажённой? – лицо Трэвиса сильнее покраснело. Краска достигла ушей.

- Да.

«Что ты говоришь, дура?». Да ещё так уверенно и чётко. Прилив жара не заставил себя ждать – теперь у меня горели не только щёки, но и всё лицо вместе с шеей и ушами.

Так нагло врать, а потом смущаться собственных слов. Похоже, так умела только я.

Трэвис продолжал стоять у двери, видимо, даже не догадываясь, что мне бы хотелось переодеться без его присутствия в комнате. Краска с его лица постепенно уходила, оставляя лёгкий румянец, словно он только что вошёл в тёплое помещение с мороза. Так явно представился он в меховом пальто, заходящий в академию. На волосах лежал снег, на щеках алел румянец. «Ему бы подошло».

Я сама не заметила, как губы растянулись в лёгкой улыбке. Но, наткнувшись на изумлённый взгляд Трэвиса, вернула сдержанное выражение лица, продолжая держать руки скрещёнными на груди.

- Я могу переодеться без чьей-либо помощи, – между делом произнесла я.

- Ах да, - спохватился Трэвис. Вскоре дверь за ним закрылась.

Когда я всё же сумела сменить одежду и вышла из комнаты, он ждал меня в коридоре, прислонившись спиной к противоположной стене. Назвать этого парня странным – значит, ничего не сказать.

Он был не так прост, как хотел казаться. Его молчание, редкие, но точные вопросы, хитрые взгляды, слова про принца нашего королевства. «Как много ему поведала Лилиан?». Но затрагивать тему погибшей матери я собиралась в последнюю очередь. Мои собственные воспоминания кровоточили, словно вскрытая рана.

Но я всегда могла пойти на сделку.

- Вчера ты настаивал на… - я облизнула пересохшие губы, подбирая подходящее слово, - откровенности.