Танцы со злом

Однако то, что мы сделали, неестественно по природе своей, и возвращенные к жизни, назовем их так, еще помнят смрадное дыхание смерти, – незнакомец говорил медленно и тихо. – Лишь от них самих зависит, захотят ли они вернуться к существованию среди живых. Ситуация осложнена тем, что Его Высочество погиб так давно – целых десять лет тому назад. Кто знает, где скиталась его душа. Возможно, призвав ее, мы оборвали чью-то жизнь и это…

– Чью-то жизнь… – император издал смешок и склонился над хрипящим и задыхающимся телом, ставшим ловушкой для ветра.

– Что такое одна жизнь, в сравнении с благом Империи? Почему он так дышит? Ему больно? Вы можете что-то сделать?

– Нет необходимости. Его Высочество уже вспоминает, как дышать.

Раздался еще один странный звук, похожий на проглоченный смешок и возвращенный к подобию жизни почувствовал теплую волну воздуха, коснувшуюся его лица.

– Что ж… Доставьте Его Высочество в подготовленные покои. – Мужчина замер над худым задыхающимся телом, с улыбкой всматриваясь в перекошенное от боли и непонимания лицо.

– Набирайся сил, наше дорогое Солнце, сейчас ты как никогда нужен империи!

Всю ночь ветер встревожено вслушивался в дыхание. Оно его пугало. Ощущение скользящего внутри воздуха казалось чуждым и непривычным.

Он вспоминал, как слышать и что-то, что отныне было его частью, нашептывало – у всего есть имя. Они всему дают имена, чтобы владеть и обладать, ведь по их законам нельзя присвоить то, у чего нет имени. Имена дают власть.

И ему они тоже дали имя – чтобы владеть им.

О, ему дали очень много имен! И каждое из них подобно железной цепи удерживало его во власти чужих надежд и ожиданий. И как бы он ни рвался, сколько бы ни искал выход из лабиринта лжи и недомолвок – он нашел всего один способ сбросить цепи.

Но и смерть не стала спасением.

Долг.

Огромный и неотвратимый.

За каждое из имен, которых он не желал.

От Долга не спрятаться, не скрыться, а в качестве награды останутся лишь ноющие раны и тяжелые, неотвратимые шаги за спиной. И понимание, что скоро вновь придется поднимать измученное тело и волочь его в бой, в запах металла, гари и крови.

Убивать и жертвовать, изо всех сил стремиться к самой последней цели, чтобы пронзить ее мечом, пригвождая к почерневшей и обуглившейся земле…

Долг, Долг, Долг – всегда должен. Империи, брату, людям… слишком тяжело, слишком много имен, слишком много власти над одним человеком…

Темнота спальни истончалась и серела, оголяя комнату, в центре которой стояла одинокая кровать.