Дар Евы

И так же ни на секунду он не замолкал, давая краткую характеристику каждому встречному человеку и помещению. Ева не надеялась запомнить и четверти сказанного.

— А это кухня! Здесь у нас властвует его величество Огонь! Нет, не бойся, не настоящий огонь, а Огонь, наш кок. Он ужасный аллергик, и только чихнёт, как дым из ушей валит, а изо рта искры валят. На родной Амелии он поджёг каждый дом, наверное, хотя бы раз, прежде чем отец продал его пиратам всего за десяток жемчужин. И это мелкого пацана! Прослужил там оборотов сорок на пушках, каждый раз поджигая их невовремя: в деках-то никто не убирается и пыли там, что капель в Океане.

Марк заливисто засмеялся от своего рассказа, и сразу получил половником по голове от грузного высокого мужчины с густой рыжей бородой и закрученными усами.

— Не ругайся при Еве, Марк. И не дури ей голову своими рассказами.

Огонь — а это точно был он, единственный среди рыжеголовых людей на кухне, кто ходил в высоком поварском колпаке — укоризненно цокнул и похлопал половником теперь по своей ладони, намекая, что за ругань можно получить ещё.

— О, вы знакомы? — Марк ничуть не расстроился от удара: видимо это происходило здесь часто.

— До недавнего времени на Акупаре был один Бездарный, а про новенькую мне уже все уши пробулькали[П2] .

Из-за нагромождения кастрюль и сковородок выглянули знакомые Еве с детства алые глаза, а затем и вся матушка показалась, кинувшись к младшей дочери в объятия.

— Доченька, ты вышла, — Анна тотчас отпрянула от Евы и внимательно осмотрела её лицо. — С тобой всё хорошо? Голову не кружит?

Ева хотела было ответить, что всё в порядке, но Марк, не дававший вставить ей и слово в свой монолог с тех пор, как вывел её из каюты, не дал этого сделать и теперь.

— Всё хорошо, Анна. Я же говорил тебе, что внутри Акупары Бездарные чувствуют себя прекрасно. Посмотри на меня и скажи ещё, что я должен скоро пойти рыб кормить. Нет, не дождётесь, я вас всех тут переживу. И ты, Ева, так ведь?

Марк приобнял Еву за плечи и прижал к себе, вгоняя ту в краску. Такая близость с кем-либо не из Семьи была ей незнакома. От смущения же она не смогла и ответить, лишь кротко кивнув и отвернувшись в сторону.