Последняя любовь великого дракона

Я выбралась из кокона его уютных объятий и перебралась в комнату.

- Самое простое решение:  приводи их сюда и знакомь со мной.

- И ты не возражаешь? – уточнила на всякий случай я.

- Нет, мне все равно жить в это мире.  Чем больше я буду иметь друзей и соратников, тем проще будет в нем устроиться. Я достаточно почитал и посмотрел.  Понимаю, что перед человеком, появившимся из ниоткуда, проблем будет много и вопросов у компетентных органов тоже.

Я заглянула в глаза с вертикальными зрачками, которые хранили в себе мудрость тысячелетий.

Из объятий дракона меня вырвал неожиданный звонок в двери. Петра дернулся и перекинулся обратно в порося, я вытерла следы слез со щек и пошла открывать.

Не успела повернуть замок, как в мою квартиру настоящим смерчем ворвался Григорий Иванович:

- Шура, ты чего творишь? Ты какую там сказку про нас с тобой сочинила? Или у тебя уже маразм на почве недотраха открылся? Тогда найди себе мужика, а в наши с Наташей отношения не лезь! – из его глаз буквально летели искры, а волосы на голове стояли дыбом.

- Сбруев, стоп! – я позволила себе фамильярное обращение, понимая, что сейчас передо мной стоит не директор зоопарка, а разгневанный самец, чужой самец. И я должна успокоить его любыми доступными мне способами, в рамках приличий естественно. Только Гриша ничего не слышал и не видел. Он пер на меня как танк, изливая проклятья.

Тут из комнаты с визгом выскочил поросенок и кинулся под ноги мужчине. А так как поросенком он был лишь по возрасту, но никак не по весу, незваный гость лихо перелетел через него и плашмя упал на пол. С чертыханиями Григорий Иванович встал на четвереньки, но затем снова опустился на пол, развернулся и сел, привалившись к стене.

- Убери свою свинью! – в гневе выкрикнул он. И если до этого момента мне не хватало смелости для активных действий, то оскорбления Петры я вынести не смогла и со всей дури залепила директору звонкую пощечину.

Гриша схватился рукой за щеку, растерянно моргнул глазами                   и жалобным голосом, который никак не вязался с его брутальной внешностью, спросил:

- А вы чего деретесь?

- Я не дерусь, а пытаюсь привести тебя к тому состоянию, в котором с тобой можно будет нормально разговаривать.