Возвращение в Изумрудный лес

Где сейчас Рейнильда и жива ли она? Вдруг она погибла из-за того, что он где-то свернул не туда или двигался недостаточно быстро? Погибла из-за него… Или гибнет прямо сейчас, совсем рядом? Вдруг после всех бессонных ночей, сражений с бандитами и других испытаний ему не хватило считанных минут, чтобы спасти любимую? Такой глубокой безысходности и отчаяния Амадис не ощущал, наверное, даже в момент, когда наемница прогнала его прочь. Она по-прежнему являлась рыцарю в его воспаленном сознании, и каждый раз эти видения были все более странными и безумными…

А, быть может, все происходящее — лишь ужасный сон? Но когда он начался? В момент, когда Амадис прибыл в Глендэйл или раньше? А вдруг в Изумрудном лесу его возлюбленная на самом деле приняла другое решение? Но как пробудиться от этого кошмара — и не окажется ли, что сама Рейнильда была лишь плодом его воображения? А, быть может, он уже умер — и Аданор призвал его к себе, за Белые Рубежи, но счел недостойным — и обрек на вечные страдания?

Сквозь серую утреннюю хмарь по левую руку от дороги показались зыбкие очертания Изумрудного леса — сейчас голого и мертвого.

— Надо добраться до него, купить хоть какой-нибудь еды, и, если повезет — лекарств, — эта мысль словно пламя свечи зажглась в застилавшей разум тьме. — Вдруг за очередным поворотом я увижу Рейнильду, в одиночку бьющуюся с толпой охотников? Смогу ли я спасти ее, если еле стою на ногах? И отдохнуть надо… хоть немного… отдохнуть…

Спотыкаясь и поскальзываясь, рыцарь добрел до ворот в невысокой обветшалой стене.

— Хорошо бы добыть и коня, — думал Амадис. — Но моих денег хватит лишь на пару подков… Тогда, быть может, надо его… как Рейнильда? — прежде одна мысль о краже показалась бы рыцарю чудовищной, но сейчас он поймал себя на том, что совершенно спокойно рассуждает о подобной затее — главное, чтобы она повысила его шансы спасти возлюбленную.

Впереди послышался гул толпы. Вскоре улица вывела Амадиса на главную площадь.

Кажется, тут собрался весь город. Мужчины и женщины, дети и старики, купцы и ремесленники, стражники и попрошайки — все они стояли здесь, взволнованно что-то обсуждая.