Прокурор Брише

И люди, испытавшие на себе ваш талант, говорят наконец: «Все, что он рассказывает, есть чистейшая ложь! Но так как он может рассказать свою сказку другим, а те поверят ему, то не лучше ли сейчас же заставить его замолчать».

– Должно быть, вы советовались с вашей дочерью и она-то нашла верное средство заставить меня замолчать.

– Ничуть не бывало. Дочь моя, клянусь вам, не разделяет моей заботы об исцелении вашего недуга.

– Когда вы ушли от меня, я был уверен, что вы пойдете посоветоваться с дочерью.

– Вы были вправе так подумать.

– Так почему теперь вы отказались от вашей первой мысли?

– Отказался, но поневоле… потому что как ни стучал я и ни кричал у двери павильона, где заперлась Аврора, но мне не отворили.

– Заперлась… одна?

При этом вопросе и сопровождавшей его насмешливой улыбке Аннибал понял, что допустил ошибку, и сухо возразил:

– Вот видите, как вы любопытны, граф. У вас опять начался ваш болезненный припадок. – И капитан стал в прежнюю оборонительную позу, говоря: – Положительно надо начать лечение.

Но и тут Лозериль не двинулся и остался на своем месте, стоя за большим игорным столом, отделявшим его от опасного противника.

– Так если вы не видели вашу дочь, дорогой Аннибал, то кто же мог вам посоветовать отправить меня на тот свет?

– Кто? Мой лучший приятель.

– А именно?

– Осторожность, граф. Да, осторожность всегда говорит нам: убей дьявола, пока он тебя не убил, или раздави гадину, пока она тебя не ужалила. С той минуты, как вы увидели портрет, вы стали очень заботиться о нас.

Правы вы или нет – я не знаю. Только Аврора может объяснить мне это, и хотя необходимое объяснение я могу получить завтра, но решил сегодня же покончить с вами. Самая большая неприятность, какая может со мной случиться, – так это если я завтра узнаю, что немного поторопился. Конечно, в таком случае я буду в ужасном отчаянии. Я человек прямой, не правда ли?

– Даже слишком прямой.

– Но вместе с тем и осторожный.

– Нет, в этом я с вами не согласен, – возразил Лозериль улыбаясь.

– Как! Если я вам помешаю разболтать весь этот вздор посторонним лицам, разве это не будет большой осторожностью с моей стороны?

– Да, а если кто-нибудь уже будет предупрежден?

– Это невозможно! – вскричал Аннибал.

– Вам так кажется, а может быть, письмо за моей подписью откроет причину, побудившую вас убить меня.

В первую минуту, видя грозящую ему опасность, Аннибал струсил, но тотчас же разразился громким хохотом.