Прокурор Брише

При этом вопросе Лозериль пристально посмотрел на говорившего, но лицо его выражало любопытство, а не страх. Вероятно, это спокойствие капитана расстраивало все планы молодого человека, и он отвечал после минутного колебания:

– Я боялся повредить своему другу.

– Ого! Вы опять начали шутить, – проговорил Аннибал недовольным тоном. – Ну, послушайте, – продолжал он, облокачиваясь на стол, – будьте благоразумнее и подумайте. Ведь Брише не был ни мотом, ни пьяницей, а только труслив, как заяц, одним словом, зять мой не мог мне мешать, так как был полнейшим идиотом; с какой же целью совершил бы я это убийство? Только по трем побудительным причинам можно лишить человека жизни: из денежного интереса, из мести и, наконец, из страха.

– Еще остается денежный интерес, храбрый капитан; разберем эту последнюю побудительную причину.

– Извольте, разберем. Я был в страшной нищете, когда этот полоумный Брише влюбился в мою дочь. Вы сами сказали, что я воспользовался случаем и устроил свою жизнь как можно лучше. И вы не ошиблись. В брачном договоре мне назначили пожизненный пенсион. Мне было все равно, умрет ли Брише, уедет ли или исчезнет бог знает куда, – деньги бы все-таки выдавались мне. Следовательно, у меня не было интереса убивать зятя.

– А все же его убили!

– Но не я, а кто-то другой.

– Так поищем вместе, кому было выгодно убить его.

– Поищем, – сказал Аннибал.

– Прежде всего перед нами его дочь Полина.

– Хотя я от всего сердца ненавижу эту гордячку, но не могу даже заподозрить ее в таком ужасном преступлении, – возразил капитан.

– Потом старый управляющий.

– Ну, тот готов своей жизнью пожертвовать, чтобы только избавить своего господина от малейшей неприятности.

– Ну, поищем дальше. Да помогите же, капитан, кому мог мешать Брише? – медленно произнес Лозериль, устремив глаза в одну точку, как бы что-то припоминая.

Вдруг капитан вздрогнул, как бы от внезапной мысли, мелькнувшей в его голове.

– О! – проговорил он. – Вы прямо попадаете в цель. Сперва вы терпеливо выжидаете, чтобы вернее нанести удар.

Лозериль прикинулся удивленным.

– Я вас не понимаю, – сказал он.

– Я хочу сказать, что вы начали с отца и добрались до дочери.