Тайны французской революции

– Так это перед ее лавочкой на меня напали? Я полагаю, все жители Сены должны были слышать борьбу.

Верзила вытаращил удивленные глаза и опять затрясся от смеха.

– Да где, чертовщина, увидал ты улицу Сены, гражданин? Ты на улице Мон Блан.

– А! – пробормотал Ивон, не считавший нужным давать дальнейшие объяснения.

– Это я пять дней тому назад, открывая лавочку, нашел тебя перед дверьми дома.

– Благодарствую, дружок.

– О, что касается меня, – возразил великан равнодушно, – я бы тебя оставил на твоем месте до светопреставления, но госпожа велела тебя перенести в эту комнату, где сама за тобой ходила.

– А как зовут твою госпожу?

– Гражданка Сюрко.

– Какая-нибудь пожилая дама, без сомнения? – добавил Бералек, который, по какому-то необъяснимому побуждению не хотел говорить о событиях ночи.

– Она – пожилая! – загоготал гигант. – Ей всего-то двадцать лет, и она первая красавица в квартале.

– Ты говоришь, что она велела перенести меня в эту комнату?

– Да, в комнату гражданина Сюрко.

– А, так это муж ее уступил мне свою постель? – возразил раненый, которому не понравилась эта новость.

– О, это нисколько не стеснило гражданина Сюрко!

– Почему?

– Потому что гражданка Сюрко уже три года как вдова.

– Ах, бедняга Сюрко! – вскричал Ивон огорченно, в то время как совсем иное чувство говорило в нем.

– Да, умер, положительно умер… Я сам свалил его в большую яму, – сказал верзила, который, при воспоминании об этом грустном событии опять залился хохотом.

«Экая скотина!» – подумал Бералек.

– Да, три года прошло с тех пор, как гражданка Сюрко овдовела. А эта комната стояла с тех пор пустая, – прибавил великан, когда у него прошел этот странный порыв веселости.

– Так мое пребывание здесь не обеспокоило твою госпожу?

– О, в этом доме, слава богу, не занимать комнат! Подумай-ка, гражданин: три громадных этажа! Кухарка не спит здесь, и остаемся во всем большущем доме мы вдвоем: госпожа да я.

– А! – удивился Ивон.

В уме молодого человека опять ожило воспоминание о шуме, слышанном ночью.

Глуповатый слуга, стоявший у постели кавалера, когда тот очнулся, не лгал, говоря, что хорошенькое создание, склонившееся ночью над его изголовьем, была гражданка Сюрко, содержательница косметического магазина на улице Мон Блан.