Камешек в груди

Через десять минут, окончательно успокоившись, мы с тётушкой Чернавой сидели на кровати и рассказывали друг другу про свои миры. Но, что я мог ей рассказать? Заговорил про нашу жизнь, как сразу упёрся в описание бытовой техники с переходом на лекцию что такое электричество, радиоволны и всякие разные законы физики. Рассказываю про работу, а она вообще не может понять о чём речь, а когда решил похвастать, какие у меня замечательные племяши, увидел у неё слезы, да и сам загрустил. Узнал, что у них с Гордием тоже было два сына, что оба умерли уже много лет назад, причём старший из них погиб в бою сражаясь рядом с Градом.

Чернава вспоминала восстание в провинции, сейчас принадлежащей их роду. "В связи с внезапными военными действиями". — Произнесла она, утирая непрошенные слёзы. Оказалось, что её старший сын был призван в ополчение сразу после выпуска из академии (был такой пунктик в контракте, заключаемым с княжеством при поступлении в академию). Град, будучи тогда кем-то вроде общевойскового генерала-тысячника, смог затащить парня к себе ординарцем, думал сможет так присматривать за ним и оградить от возможных бед.

В решающей битве против таких же ополченцев, правда более опытных, прошедших уже не одно сражение, молодой парень погиб. Пытаясь спасти первенца Гордия, Град получил весьма тяжёлые ранения. Полковые знахари усыпили его, но умелый чародей смог преодолеть силу их зелья, и в ту же ночь участвовал в захвате верхушки рода мятежников.

— После этого князь присудил мятежные земли нашему роду и освободил их от налогов на пять лет, а через неделю Град скончался от полученных ран.

— Чернава шумно высморкалась в большой платок.

Слушаю дамочку и тихо офигеваю. Куда я попал, какое-то средневековье тут: князья, мятежи, знахари. Ладно тут нет электричества и киносериалов, но та малость, что успел увидеть, говорит о стабильной и комфортной жизни. С такой сантехникой и воевать? У них же магия, эти их ядра, руны и плетения чар. С Градом, вообще, непонятно, если отец мальчика, в теле которого сейчас нахожусь, был военачальником, то зачем ему лично воевать? Залезть в самую гущу, чтобы потом тихо помереть, хотел выслужиться, перед кем? Он же и так уже был тысячником, блин, всё-таки не понимаю я чего-то в этом мире.

Желая немного разрядить обстановку спрашиваю у неё. — Тётя Чернава, понимаю, что это бестактно, но сколько тебе лет?

Она посмотрела на меня и спросила. — Почему бестактно, что в этом такого? Мне пятьдесят четыре года, а Гордию пятьдесят семь.