Соловьи не поют зимой

С ранних лет привыкшая, что все ей льстят и угождают, Яника радовалась, что теперь слабые духом готовы бежать от неё без оглядки. А сильных она ловила на гордыне и похоти, соблазняла, подчиняла, обволакивала то лестью, то притворной покорностью – и добивалась всего, чего хотела, губила без стыда и без жалости. Насмотревшись на льстецов и лицемеров, Яника с детства не верила в чистоту души, презирала доброту как слабость, над любовью смеялась. Пока не полюбила сама.

Какая такая надоба занесла её на собственную погибель в сельцо на Волжском берегу, которого она и названия-то не запомнила? Повстречала там боярышня сына местного священника, тихого и светлого, как ясный месяц… и пропала.

Позабыв про гордость, про знатность свою и тёмную власть, красавица сама пришла в ночи к юному поповичу и умоляла разделить её любовь, клялась, что бросит колдовство, очистит душу покаянием.

- Всё бы я сделал для тебя, - печально ответил ей Григорий, - и уж тем паче, чтобы отвратить от дел нечистого. Но то, о чём ты просишь, – не могу.

Есть у меня уже невеста. Обещался ей, Богом мы связаны…

И тогда любовь обернулась ненавистью. Яника решила выждать, придумать месть пострашнее. А тем временем попович, запавший ей в сердце, сам уже принял сан, и его молодая жена была на сносях.

Вызвала Яника удельницу – чёрную, мрачную, с длинными растрёпанными волосами до пят, послала к попадье и велела изуродовать ребёнка в её чреве. Обернулась злодейка сорокой и полетела выполнять волю хозяйки. Но жена священника была женщиной доброй и мирной, а к чистым душам нежить не приблизится.

Да и ангелы-хранители, видать, не дремали.

И что бы ни замыслила Яника, ничего у неё не выходило. Тогда она решила больше не мудрить. Отца Григория, который из мыслей у нее не выходил, выследила глухой ночью, когда тот возвращался домой, исповедав умирающего. На всех, кто мог помешать, натравила безликих блазней, чтобы отвели глаза, а сама вонзила любимому острый нож в сердце.

Но с тех пор не было ей больше жизни на этом свете.

Тоска навалилась такая, что впору выть диким зверем – громко и беспрестанно. Не могла колдунья поверить, что нет его уже здесь, что своими руками сотворила она вечную разлуку.

Всё время чудился Янике убитый ею молодой священник, смотрел ясным взором, без укора, но с грустью. Никакое колдовство не помогало. И не выдержала ведьма, бросилась в Волгу с крутого берега.

Не приняла её смерть. Обернулась Яника мавкой. Посинели как лёд большие светлые глаза.