Соловьи не поют зимой

Она-то надеялась провести с ним всю праздничную ночь, хотя бы просто болтая и держась за руки... Плохая была идея с русской водкой.

Соловушка тоже поднялась и, приблизившись к Инчэну, приобняла его за талию. А как она ещё могла его поддержать?

От дракона исходил какой-то чужой, но завораживающий запах... Что она могла в нём почувствовать? Аромат персиков, свежесть горных вершин, терпкий запах имбиря с горчинкой? Надя зажмурилась, понимая, что долго не выдержит. Первое в её жизни серьёзное чувственное волнение, помноженное на алкоголь, оказалось сильнее всего, что могло помешать ему проявиться.

А может, это просто любовь?..

И Надя сама не поняла, как произнесла едва слышным шёпотом:

- Поцелуй меня...

И он услышал. Сердце дрогнуло и сжалось с почти болезненной нежностью. Инчэн склонился к лицу Нади, но свет в зале ослеплял, а голоса отвлекали, и тогда он взял девушку за руку и повёл её сам.

Когда он попросил его проводить, то ещё не знал, чего хочет Надя, и не стал бы ни на чём настаивать.

Они сняли номер, поднялись наверх и вошли.

Внутри стоял полумрак, скрадывая очертания предметов, через окно струился мягкий лунный свет. Инчэн закрыл дверь, и яркая полоска, падающая из коридора, исчезла. Теперь перед ним были лишь сияющие глаза Нади. Он подумал, что стоило бы включить свет, но не сдвинулся с места, только сказал:

- Знаешь, ведь в нашем клане всю жизнь думали, что Байцзун не был женат, что сын, которого он привёз с собой из дальних странствий, всего лишь плод какой-то случайной связи.

Инчэн сделал шаг к Наде и легко накрутил прядь её волос на палец, наслаждаясь их шелковистой мягкостью.

- …и моя жемчужина выбрала.

Он склонился к девушке так, что почти коснулся носом её носа и прошептал:

- …выбрала тебя.

А потом поцеловал. Поцеловал, потому что она так хотела, потому что этого желала его жемчужина – и он сам. Верный слову, данному дяде, и всегда следующий правилам Инчэн всё же полагался и на собственный ум. И сейчас не верить своей жемчужине – значило не верить самому себе, лгать себе. А это ещё более неприемлемо, чем не выполнить долг перед кланом.