Притворись моей кицунэ

Ей хотелось тут же покинуть беседку и самой разузнать обо всем, но она не желала давать еще больше поводов для сплетен окружавшим ее наложницам. Лина посидела еще с пол часа, стараясь выражать вежливую заинтересованность разговором, а после, сославшись на скорые занятия, покинула женскую компанию, поспешив к себе в домик.

Там она нервно позвонила в колокольчик, вызывая служанку.

— Позови ко мне Наоки.

— Простите, моя госпожа, но я не могу, — перепуганным голосом ответила девушка.

— Почему?

— Ее казнили. Ночью.

— А где Иоши-сан? — сейчас Лина была сердита на наставницу, чьи деяния пыталась скрыть несчастная Наоки.

— Госпожа Иоши-сан просила передать, что она приболела.

— Ладно, оставь меня.

Очутившись, наконец, в одиночестве, Лина обессилено села на пол, чувствуя, как отгоняемое до этого мгновения чувство вины, навалилось на нее словно сотня футонов разом. Такая добрая и отзывчивая девушка умерла из-за нее! Как несправедливо и глупо! Лучше бы ее убили тогда наемные убийцы, горевала Лина, а Наоки была бы сейчас жива.

Служанка, принесшая обед, застала свою госпожу в слезах, но Лина лишь отмахнулась от девушки с подносом — вид еды вызывал у нее отвращение.

В подавляющей тишине, Лина провела два дня, пока на пороге ее домика не возникла наставница.

— Доброе утро, госпожа. Как вы себя чувствуете? — спросила женщина.

Но Лина даже не посмотрела на нее, она продолжала выводить какие-то черные каракули на тонком листе, а вокруг ее стола валялось множество пергаментов с чернильными кляксами.

— Что вы пытаетесь нарисовать, Хитоми-сан? Может быть я помогу вам?

— Я рисую Девятиликого Они, мне кажется, он поселился в этом дворце.

— Что за вздор вы говорите! Это надо немедленно сжечь. — Иоши бросилась к рисункам, но замерла, наткнувшись на холодной зеленый взгляд девушки.

— Почему Наоки не сказала, что чайник был ваш?

Женщина чуть слышно охнула и испуганно обернулась, проверяя, ни слышал ли кто-нибудь слов госпожи.

— Значит, вы все знаете… — глухо произнесла Иоши, опускаясь на колени напротив Лины. — Я и сама не понимаю, почему бедная девочка проявила ко мне такую доброту. Я, ведь, в тот день даже не успела как следует спрятать чайник. Сначала была подле вас, потом меня сразу стали допрашивать. Каждое мгновение я ждала, что меня обвинят.