Точильщик

Не колеблясь больше, граф вошел в помещение лавки, где в это время был один Лебик.

«Ей-богу, – подумал Пьер, – этот парень мог бы дотащить двух Бералеков!»

Великан оглядел его и спросил:

– Гражданин хочет купить духи?

– Нет, я хотел бы поговорить с врачом, живущим в этом доме.

– Но здесь нет ни врачей, ни жильцов, – рассмеялся Лебик своим дурацким смехом.

– А-а, – произнес Кожоль, – я думал, что больного перенесли сюда.

Как ни глуп был Лебик, он знал, что грозит за нарушение закона, и ни в коем случае не хотел подводить свою госпожу.

– Какой больной?

– Да тот, которого принесли… Или, может, ты сам принес его утром?

– А, вы, вероятно, говорите о молодом человеке, которого ночью подкинули к нашим дверям?

– Да. Так что с ним стряслось?

– Я оставил его там, где нашел.

– Но это бесчеловечно!

– Но мы не хотим ссориться с полицией из-за укрывательства подозрительных лиц.

– В таком случае кто же его поднял?

– Может быть, огородники, возвращающиеся с рынка…

– Итак, ты не вносил в дом молодого человека, чтобы оказать ему помощь?

– И не подумал…

В то время как Лебик отвечал таким образом, взгляд Пьера отыскал на полу целый ряд мелких красных пятнышек.

– Я, видимо, ошибся. Благодарю вас за сведения.

И Кожоль вышел спокойным шагом.

Лебик, не желая волновать Лоретту, промолчал об этом посещении.

А Пьер, шагая по улице, думал: «Несомненно Ивон там! Но они боятся навлечь на себя подозрения. Поэтому, что бы я ни сказал, мне не поверят. Надо придумать иной способ пробраться в дом… Так… Кто мог знать о происшествии? Разумеется, врач! Эти люди должны были послать за врачами, живущими по соседству. Поскольку, если хотят, чтобы пришел хоть один, надо послать к нескольким. Так что мешает мне представиться врачом?! Ха, вон идет старичок, сразу видно, что это настоящий врач!»

Пьер остановился, чтобы лучше рассмотреть маленького старика с белыми волосами, в золотых очках и в плаще каштанового цвета, накинутом поверх черного костюма.

«За милю можно разглядеть истинного врача», – подумал Кожоль.

Наконец доктор поравнялся с Пьером, который собирался посторониться, чтобы дать ему дорогу.