Настасья

– Этот вон тоже поцелуй хочет, – указала в окно на Василя, который утирался рукавом с утра бывшей праздничной рубахи. – Аж со сватами пришёл. Чтоб свидетели помолвки были, – меня передёрнуло, что не укрылось от взгляда Ёмая. Он улыбнулся. – А ты как? Тоже со сватами за поцелуем придёшь?

Он просто перегнулся через стойку и прижался к моим губам своими. Мазнул языком по ним, они сами собой приоткрылись. Обхватил губами мои и медленно отпустил, но не отшатнулся, а так и стоял дыхание в дыхание, смотря прямо в глаза.

"Ещё" – просили мои глаза, но губы молчали.

– Украсть бы тебя, птица-синица, да увезти за тридевять земель, – он тяжело вздохнул, наклонился взять сапоги, обернувшись улыбнулся и вышел из лавки.

Первый поцелуй. Такой сладкий…

Я прильнула к окну, в надежде посмотреть, как Ёмай уходит, но уткнувшись взглядом в Василя, вздрогнула: "Бээ, всё испортил, дурак".

– Пап, я сапоги, что Вик пошил, продала, – я прибежала к отцу, показывая кошель, – и матрос, что их купил, сказал, что "Марелла" пришла.

– Ну вот и славно, – мама положила руку поверх отцовой, – видишь, всё хорошо.

Отец улыбнулся краем рта. Я обратила внимание, что вторая половина отцова лица застыла как маска. И рука недвижимо покоилась на подушке.

– Пап, ты как?

– Иди, милая, бабулям помоги, – отослала меня мама, вытирая слёзы.

Глава 2. Детство закончилось

Лекарь пришёл в тот же день, сказал: "Оплачено". Я проводила его к отцу под удивлённые взгляды женщин моего дома. Они с отцом долго были в горнице одни.

Когда доктор вышел, то разговаривал с мамой, она тихонько плакала. Затем забрала у меня деньги, что Ёмай дал за сапоги, и отдала доктору. Тот выставил на стол из саквояжа несколько порошков и пузырьков и объяснял маме, что и как давать отцу. До поздней ночи я крутилась по хозяйству, продала пару пятизлотных сапог в лавке залётному морячку, кошка молча ходила следом.

К ночи мама позвала отца уложить поудобнее, я осталась посидеть с ним.

"Он же совсем ещё не старый. Даже седины нет" – я рассматривала отца, когда поймала его взгляд.

– Ася, прости меня. Сам не ожидал, – он говорил одной стороной рта, – что в сорок лет жизнь так повернёт. Тяжело тебе будет. Но вот моё отцовское слово: никогда и ни за что не выходи за Ваську замуж. Слышишь? Бегите с мамой на материк. Завтра капитан с "Мареллы" придет, пусть ко мне зайдёт, поговорю, цену за готовый товар скину, чтоб разузнал куда Фрост "Быструю Берту" увёл, пусть вас с матерью туда увезет.