Не овладеешь ветром

– Я знаю женщину, – тихо продолжил он, – которая до последнего искала способ спастись, которая даже с израненными в кровь ногами была готова ухватиться за любой шанс, лишь бы сбежать.

Он сделал шаг к ней, и она ещё отступила. Щёки её заалели; она припомнила, как он нёс её на руках и как потом занимался её ранами.

– Я знаю женщину, – он продолжал гипнотизировать её и взглядом, и проникновенным глубоким голосом, – которая, не смирившись, была готова скорее умереть в волнах открытого моря, чем покориться захватчику.

– А ты чего ждал!.

. – согласилась она, опять отступая.

Он опять подошёл.

– Я знаю женщину, – не унимался он, – которая на каждую мою попытку надавить на неё или сломать заставляла меня почувствовать, что я, прибегая к таким методам, становлюсь жалок. Женщину, – ещё шаг, и она почти вжалась в перила чьего-то крыльца, – которая всякий раз, проигрывая мне, заставляла меня осознать, что это я проиграл, поступая так, как поступил.

– Боже мой! – наконец, не выдержала она, поскольку отступать дальше было некуда.

– Тебе обязательно портить всё впечатление от твоих проникновенных речей этим бесцеремонным вторжением в моё личное пространство?

Он медленно моргнул. Несколько секунд до него доходило, что он, машинально пытаясь приблизиться к ней, совсем загнал её в угол.

– Прошу прощения, – неловко повинился он, опуская глаза и делая несколько шагов в сторону от неё.

Она невольно рассмеялась, осознав, что он не имел намерения на неё давить, но его привычная властная манера вырвалась из него непроизвольно, и он теперь сам недоволен тем, что не сумел это отследить.

Хмурое лицо его чуть расслабилось, словно её смех коснулся его и разгладил недовольные черты.

Нари была вынуждена признать, что его план по её охмурению оказался на диво хорош, и ей не удалось остаться равнодушной к его пылкости.

– Ладно, ладно! – снова рассмеялась она, капитулируя. – Убедил, можешь пригласить меня на свидание!

Впрочем, выражение торжества, мгновенно озарившее его лицо, тут же вызвало в ней протест, и она вредным голосом добавила:

– Только свидание, Эрмин! Ни на что большее я не соглашалась!

Он отыграл мимикой смирение – дрожащие в преддверии улыбки уголки его губ, впрочем, выдавали его чувства, – и досадливо фыркнул:

– Да я и не сомневался!

Ей сделалось весело.

В душе заиграли незнакомые солнечные зайчики радостного предвкушения: почему-то она была совершенно уверена, что свидание с ним окажется куда как более приятным, чем обычно бывают её встречи с мужчинами.