Не овладеешь ветром

– Я видел твои уши достаточно близко, – напомнил князь, от которого, и впрямь, не укрылось, что уши у неё были проколоты.

Он долго раздумывал над лучшим подарком для неё, поэтому теперь был крайне доволен, что угадал.

Припомнив обстоятельства, в которых он имел возможность поразглядывать её уши пристально, она нахмурилась. Сообразила, что её тут охмуряют, вообще-то. А она! Она ведётся, как наивная овечка!

Строго поджав губы, она с резким щелчком закрыла коробочку и чопорно произнесла:

– Я не могу принять столь дорогой подарок.

Произносить эти слова было почти что больно: серьги ей и впрямь безумно понравились. Ей отчаянно хотелось хотя бы померить их – потому что носить такую роскошь на портовой рынок, точно, не стоило. Однако мысль о том, что князь пытается купить её согласие дорогими подарками, была слишком горькой и унизительной, поэтому она лишь задрала гордо подбородок и взглянула на досужего соблазнителя весьма твёрдо.

Князь ошарашенно перехватил ртом воздух, возмущённо взмахнул руками, кажется, даже слегка подпрыгнул при этом, а потом обиженно воскликнул:

– Ну уж не дороже дома!

Нари досадливо скривилась, припомнив, что, вообще-то, он и впрямь уже потратил на неё немерено денег.

Однако теперь, в виду плана с охмурением, подаренный дом стал видеться ей в совсем ином свете: как некий аванс, принимая который, она соглашается и на его покровительство, и на следующую из этого роль его любовницы.

Вскочив, она придвинула к нему несчастную коробочку и зло прошипела прямо ему в лицо:

– Всё верну, до последнего грошика!

Он растерянно заморгал.

Рассерженная Нари, меж тем, полезла в шкаф в поисках купчей.

– Сколько вы за него отдали?! – гневно спросила она и утвердила: – Всё верну, всё!

Купчая упорно не находилась, и она, раздражаясь всё больше, принялась вытряхивать предметы из шкафа на пол.

– Нари! – прервал её строгий и недовольный окрик.

Она обернулась.

Он так и продолжал стоять у стола, растерянно потирая лоб.

– Будь так любезна растолковать бестолковому мне, – язвительным тоном попросил он, – по какому поводу ты устраиваешь столь показательную истерику?

Она гневно фыркнула.