Не овладеешь ветром

От дверей Кьерин обернулся, открыл было рот, но так ничего не сказал и вышел.

– Вот, значит, как! – бурчал он себе под нос, обиженный на то, что из-за друга больше не мог воспринимать самого себя как благородного спасателя прекрасных девиц.

Это оказалось обстоятельством столь досадным, что в свою каюту он вернулся в самом скверном расположении духа.

Настроение его, и без того, отвратительное, ещё ухудшилось, когда он обнаружил там тупо сидящую на койке Нари. Лицо у той было самое безразличное и идиотское.

– Раздевайся! – с порога велел он, уверенный, что теперь всё вернётся на круги своя, и сейчас она даст ему блестящий отпор и выйдет, наконец, из этой набившей ему оскомину роли.

Но в следующую секунду позвоночник его закололи иголочки ужаса, потому что она, слова не сказав, встала и принялась копаться в шнуровке своего платья.

Несколько секунд он тупо пялился на её дрожащие пальцы, которыми она всё никак не могла твёрдо ухватить нужный шнурок.

«Нет, бездна, ну нет же! – молил он про себя. –Ну давай, ну скажи мне что-то злое, ну запульни в меня чем-то!»

Но она, ухватив, наконец, шнурок, принялась его распускать.

До этой минуты, что бы там ни говорил Дрангол, он не чувствовал себя насильником. Происходящее казалось ему будоражащей кровь игрой, где у него была роль покоряющего, а у Нари – сопротивляющейся. Ему доставляла огромное удовольствие эта игра, и он совершенно убедил себя, что и ей это нравится.

Он в два быстрых шага подошёл к ней и перехватил её руки за запястья.

Она безвольно застыла, глядя куда-то в район его шеи, и он теперь заметил, что лицо её закаменело в выражении горя.

У него дыхание перехватило от боли за неё, и больше всего ему хотелось теперь уберечь её от этой боли, защитить и уничтожить того, кто посмел ей эту боль принести.

Проблема была в том, что этим источником её боли был он сам.

– Прости… – пробормотал он, прижимая её к себе крепче и зарываясь лицом в её волосы. – Прости, пожалуйста!

Она молчала, не делая никаких попыток вырваться.

– Прости! – повторил он, судорожно вцепляясь в рукав её платья на плече и целуя её в висок. – Прости, прости, прости!.. – лихорадочно повторял он, беспорядочно покрывая поцелуями её лицо.

Она никак не реагировала, и он остановился только тогда, когда почувствовал губами соль: она беззвучно плакала.

Отшатнувшись, от смерил её с головы до ног безумным взглядом, развернулся и выбежал.

Хлопнула дверь каюты.

Зажав рот ладонью, Нари опустилась на пол и заплакала.