Противоположные начала

Беломир сразу разжёг костёр и предложил Ягле потрапезничать, протянув ей кусочек варёной репы.

— Беломир, можно тебя спросить?

— Спрашивай.

— Как вы попали к Даниле? Где ваши родители?

Беломир перестал жевать, видно было, что такой вопрос ввёл его в ступор, но, глотнув воды и прочистив горло, всё же ответил.

— Не знаем мы ни батюшку, ни матушку. Данила о них и словом не обмолвился.

— Поговаривают, будто он вас в лесу нашёл, — осторожно высказала Ягла свои предположения.

— Да нееет, — протянул Беломир. — К воротам подбросили, будто псов безродных.

— Ты уж меня прости, Беломир, — Ягла взяла парня за руку, услышав печальные нотки в его голосе. — Я не со зла спросила. Понимаю я тебя. Я ведь тоже родителей не знала никогда. Бабушка Весея, да дед Зван меня растили.

— И что, тоже ничего не говорили? — Беломир чуть покрепче сжал руку Яглы, сочувствуя ей в ответ.

— Перед смертью дед Зван обмолвился с бабушкой, что, мол, надо Ягле всё рассказать, да бабушка не позволила.

— А вдруг они тебе совсем неродные, как Данила нам?

— Всё может быть, но роднее их у меня всё равно никого не было, — Ягла пожала плечами и продолжила жевать репу, макая её в соль.

Дождь понемногу заканчивался, на небе появились просветы, стало свежо. И путники, напоив лошадь, снова отправились в дорогу.

— Ягла, тебе удобно?

— Удобно, — вздохнула Ягла, они плелись уже добрую кучу времени, а местность всё не менялась. — Не по кругу ли мы ходим, Беломир?

— Прости, Ягла, но я ни разу не был в этой деревне, только слышал путь по рассказам Велеслава.

— Беломир! Почто раньше не сказал? — прикрикнула Ягла, чем испугала лошадь, что та резко рванулась вперёд.

Ягла завела руки за спину, неуклюже цепляясь ими за рубаху Беломира, а он пытался остановить лошадь. Но та никак не поддавалась, она скакала ровно по прямой, но так прытко, что весь пейзаж слился воедино, от чего было никак не разобрать дороги.

— Ягла, крепче держись, красавица моя, — Беломир старался придерживать и Яглу и лошадь, но в такой ситуации это было равно тому, что на двух табуретах усидеть.

Не успела Ягла отреагировать на «красавицу», как она тоже заприметила вдали раскинувшуюся на горизонте водную гладь, и, перехватив поводья поверх рук Беломира, начала помогать ему тормозить лошадь. Но та остановилась сама. Чуть не доезжая берега, лошадь просто встала как вкопанная, точно невидимая стена образовалась у её фыркающей морды.