Противоположные начала

И из-за кого? Из-за Чернобога, что душу маленькую решил в свои чертоги забрать. На кой она ему? Но суть мироздания не поменять. Всё предрешено изначально.

В дверь постучали. Все замерли, когда Ягла поднялась и направилась к двери, а Вышемила крепче прижала свёрток к своей груди.

— Время истекло, — негромко проговорила Морена, входя в домовину. — Пора прощаться.

Морена гордо вскинула голову, оглядев грустные лица присутствующих, и остановила свой взгляд на Ягле.

— Яга, ты готова? Или младенца отдавайте, некогда мне тут с вами любезничать.

— Готова.

В избе поднялся гул несогласных голосов, всё смешалось, ничего было не разобрать. Морена с довольным видом, молча, выжидала, стоя у порога. Святогор и Василиса кинулись обнимать Яглу, та стала гладить их по головам и уговаривать. Купава, вырвавшись из крепких объятий Беломира, тоже кинулась на шею девушке и залилась горькими слезами.

— Яга, не сможем мы тут без тебя, — Беломир оторвал детей от Яглы, потом отстранил и Купаву, усадив её на скамейку.

Ягла подняла свои глаза на Беломира:

— Ведь знаешь же, что по-своему сделаю?

— Знаю.

— Так от чего эти долгие прощания?

— Спасибо!— с дальнего угла раздался тихий голос Вышемилы, бедняжка сидела, ни жива, ни мертва, вцепившись в свёрток с дитём.

— Э-э-эх! — вздохнул от безвыходности Беломир и крепко обнял Яглу.

От таких искренних объятий и переживаний у Яглы сами собой покатились слёзы, как бы она не старалась, сдержать их она была не в силах. Купава, увидев, как в Ягле вновь что-то надламывается, вскочила со скамьи и уверенно произнесла:

— А чего ты к ней прицепилась? Чую я, что не Чернобога это проделки! Твои?

Шесть пар удивлённых глаз уставились на Купаву, она всегда так себя вела в неожиданных обстоятельствах, но то, что она выкинет в этот раз никто и думать не мог.

— Что молчишь, Морена? — продолжила Купава, приближаясь к ненавистной гостье. — Это твои проделки?

Беломир попытался остановить супружницу, но та лишь отодвинула его от себя одним лишь взмахом руки, бесстрашно наступая на Морену.

— Не подгадала ты лишь одного! — Купава приложила ладони к своему животу, Морена изменилась в лице и стиснула зубы. — Я отдаю душу своего неродившегося ребёнка за душу той невинной девочки!

— Не смей, Купава! — прокричал Беломир, но нужное слово уже было сказано.

Он вцепился в свои светлые волосы руками, рухнул на табурет, оперевшись ими на столешницу, и беззвучно зарыдал.