Противоположные начала

Смотрят, как другие мучаются, да ещё лиха подкидывают, чтобы не расслаблялись шибко! Жаль только душу нельзя снадобьями да заговорами излечить...

— Ягла, ты пьяна. — Беломир забрал кувшин со стола и спрятал его в подпол.

— О, боги ещё правду не любят слышать, ик! — Ягла, икнув, неловко отодвинулась от стола. — Запомни, Купава, если сама себе не поможешь, то и никто не поможет. На бога не надейся. Хотя, ик, на Беломира можно положиться.

— Вставай, Яга. — Беломир посмотрел в упор на Яглу, глаза его сверкнули ярким светом.

— На меня не действует теперь ваш божественный дар, разве ты не понял? — Ягла, чуть пошатнувшись, встала на ноги, придерживаясь за стол. — Защита у меня сильная, чтобы богами не очаровываться больше! А то беды одни. Вот, заживу скоро, как избу мне сладишь.

— Яга, не сели тьму в своём сердце. — Купава поднялась со своего места и, хотела было придержать Яглу за локоток, но та не далась, отстранилась. — А давай тебе жениха подыщем знатного?

— Не нужны мне женихи никакие!

— Только он нужен, да? — осторожно поинтересовалась Купава.

— Кто «он»? — Ягла поняла сразу, о ком говорит Купава, но прикинулась скудоумной. Не хотела она говорить о «нём».

— Велеслав? Чернобог? — решилась произнести «его» имя Купава и тут же об этом пожалела.

— Оставьте меня одну, — процедила сквозь зубы Ягла, до побелевших костяшек пальцев вцепившись в край стола.

— Идём, Купава. — Беломир подхватил девушку под руку и повёл к выходу. — Яга, завтра начнём дело с избой, может, и до первого снега сладим.

Как только дверь за парой беззвучно затворилась, Ягла выплеснула всю свою боль наружу. На пол полетела вся утварь со стола, тонкие старые занавески с оконца отправились туда же. Чугунки, плошки, кувшины, ступки — ничего не жалела Ягла, по избе летало всё, что под руку попадалось. Жалела Ягла лишь только себя в этот миг, потому что некому её больше пожалеть. Как она до такого дошла? Полюбила — предал, поверила — обманул, ждала — ушёл, дождалась — бросил и растоптал.

В Нави тоже пыль летела столбом, Чернобог рвал и метал в своих хоромах. Медные кубки разлетались на острые осколки, врезаясь в каменные серые стены. Чёрный величественный трон был перерублен одним махом тяжёлого булатного меча пополам. Никто не решался войти в залу, пока хозяин Нави буйствовал, на глаза ему до сих пор не показывалась и Морена.