Мятежница

Потому что по украшенному цветами и золотистыми лентами трапу, который вел на палубу первого класса, шагал…

Мое сердце пропустило удар, после чего заколотилось с бешеной силой. Ноги ослабли, и я привалилась животом к деревянному борту.

Защитное магическое поле, которое должно было быть невидимым, предупреждающе моргнуло, но мне сейчас было не до него.

К тому же я вовсе не собиралась в отчаянии прыгать в холодные воды Бискарского Моря, хотя мне было из-за чего прийти в это самое отчаяние.

Тот, от кого я бежала, – причем спасалась не только от него, но и от уготованной мне по его воле незавидной участи.

Человек, который должен был стать моим мужем.

***

Его портрет был у меня уже давно, почти два года. Мастер Гилберт, владелец проклятого пансионата, заявил, что мне всегда нужно держать кристалл с изображением будущего мужа при себе. И еще – что кроме его внешности и имени больше ничего знать мне не положено.

Затем с явным удовольствием в который раз объяснил мне миссию и смысл моего существования.

Я должна выйти замуж и родить магически одаренного ребенка для брейлорского лорда – вот что мне было уготовано. Именно из-за того, что у меня есть этот самый Дар, меня и похитили из своего мира, после чего шесть лет поили, кормили и обучали.

И за эту их «милость» мне предстояло рассчитаться озвученным образом.

Что этот самый лорд сделает после того, когда я выполню свою миссию, мастер Гилберт понятия не имел.

Быть может, сказал он, если мне повезет, то брейлорец со мной разведется и «забудет» в одном из дальних имений. Или же отправит в монастырь Северных Богов, где я буду коротать свои дни в ледяной келье, пока не умру от тоски по солнечному свету.

Или со мной произойдет несчастный случай, после чего появится кособокая могилка со спиралью – знаком бесконечной… гм… милости здешних богов, – а брейлорец женится на той, которая подходит ему по статусу, кто и станет настоящей матерью моему ребенку.

Мастер Гилберт этого не знал, но все же снизошел до совета.

Сказал, что если я стану во всем угождать будущему мужу, то моя участь может быть не такой уж и незавидной. Мало ли, тот надо мной смилостивится, оставив прислугой в своем доме, чтобы я могла видеть ребенка хотя бы издалека, а заодно и покорной любовницей под рукой.