Мятежница

Но как же сильно изменился этот город!..

Раньше, когда он бывал здесь с Эмилией, он не замечал ни грязи под ногами, ни обшарпанных фасадов зданий, ни нищих попрошаек на каждом шагу. Теперь же он не мог без отвращения смотреть даже на открывавшийся из окна его каюты вид.

«Скоро, – сказал себе в утешение. – Осталось уже недолго!»

У него почти все было готово – то, к чему он так долго и упорно шел последние годы. Оставалось совсем немного, и он повернет вспять произошедшее на этом самом корабле пять лет назад. Сделает это уверенно и без зазрения совести, хотя многое твердили, что это невозможно и он якобы сошел с ума.

Вместо этого он с легкостью расстался с теми, кто пытался его остановить.

С теми, кто прикидывался его друзьями. Но как они могли называться такими, если он настолько просто о них позабыл?!

Все его мысли занимала одна лишь Эмилия – именно о ней он думал с утра до поздней ночи, когда, обессиленный магическими экспериментами, падал в кровать и проваливался в черную пучину сна без сновидений.

- Скоро! – произнес он вслух, уставившись на квадратный иллюминатор на стене, за которым серели унылые постройки этого никудышного города. – Совсем скоро, моя дорогая, мы с тобой снова встретимся, и я больше никуда тебя не отпущу. Клянусь, на этот раз все будет по-другому!

Неожиданно ему привиделся полупрозрачный женский образ. Эмилия, его прекрасная Эмилия, застыла возле окна, после чего едва заметно покачала головой.

- О, неужели ты во мне сомневаешься? – воскликнул он, обращаясь к своему видению.

Внезапно в его страстную речь вмешался звонкий детский смех в коридоре – все же стены на этом корабле никуда не годились!.. – и образ Эмилии потускнел и исчез. Затем раздался внушительный топот, из-за чего шалерский сервиз отозвался недовольным звоном. Кажется, за непослушными девчонками спешила их монументальная мамаша.

Он поморщился – дети никогда ему не нравились, и он старался держаться от них подальше. Непонятные, неприятные существа, шумные и бестолковые – кому они нужны?

О нет, когда он вернет свою Эмилию, они уединятся в тиши его поместья, где будут лишь вдвоем наслаждаться своим счастьем! Он не готов делить ее ни с кем – даже из слуг в доме почти никого не осталось. Лишь самые доверенные.

Но и они не знали о том, что он собирался провернуть.