Ассасины. Ее катализатор

Он вздрогнул, развернулся и опасливо смотрел на меня.

– Госпожа Николетт?

О, надо же! К госпоже вернулся. За шкуру свою дрожит или он тогда обвинять меня горазд был только под эмоциями. Я огляделась на охранников, безмолвно патрулирующих коридоры и сказала то, что он явно не ожидал услышать:

– Мне не нравятся простыни в моих покоях. Я хочу их заменить.

Сначала я увидела в нем непонимание, затем раздражение, а в конце усталость.

– Какие вы простыни хотите?

– Я не разбираюсь. Но такие какие у меня сейчас ­– не подходят.

– Госпожа Николетт…

– Я считаю, что вы должны посмотреть и оценить их.

– Вы предлагаете мне посмотреть ваши простыни? – теперь у него был шок и ужас на лице.

– Да. Вы идете?

Он еле заметно кивнул и последовал за мной. Я плотно закрыла дверь своих покоев. Герберт уже преодолел половину комнаты, направляясь к спальням.

– У вас аллергия на что-то? – спросил он.

Он правда ничего не понял?!

– Остановитесь! Все с ними в порядке. Я не захотела с вами общаться при охране.

Распорядитель медленно повернулся ко мне, сглотнул, но быстро взял себя в руки.

Он, что, решил, я убью его сейчас?

– Расслабьтесь, мы не враги. Во всяком случае, я надеюсь.

– Я уже не знаю, на что мне надеться, – ответил он.

– Почему вы готовы поручиться за Латифу?

– Она мне почти как дочь. И… она правильная.

– Правильная?

– Очень чтит правила, традиции, живет по совести. Иногда, даже мне, блюстителю правил ее жалко было, а я очень слежу за правилами.

– Я заметила. Можете мне рассказать?

– Зачем?

– Я не желаю вреда Латифе, верите ли вы мне или нет.

Но, пожалуйста, расскажите мне.

Мне было тяжело говорить «пожалуйста», но миссия превыше всего, даже если придется забывать о гордости перед этим напыщенным индюком, который врывался ко мне в покои с обвинениями. И… то, как он говорил о Латифе. Немного задело человека внутри меня, того, что скрыт за ассасином.

– Рассказывать можно много. Приведу один случай. У нас в покоях, гостям, что остаются во дворце на два-три дня, когда прибывают на праздники, подаются сладкие подарки.

Однажды, это были карамельные цветы ручной работы, невероятно изящные и тонкие, с добавлением сиропа из розы. Но не все гости едят или берут себе их, часто остаются не тронутые, и это все добро попало ко мне в кабинет. Латифа тогда зашла и так удивлялась, как ребенок. Я ей говорю бери, никому не нужно. Она взяла один леденец, я говорю, чтоб брала больше, она взяла второй. Я сказал, что, если хочет, может вообще все забрать.