Ассасины. Ее катализатор

И этот решил мне поприказывать?!

Я скрепя зубами вышла из комнаты и дошла до Фарина, там уже стоял Герберт. Я вошла и скрестила руки на груди.

– И? – спросила я.

– Я уверен, что произошло недопонимание, – сказал начальник охраны.

– А я считаю, что нет! – ответил Герберт.

– Николетт, ты брала ключ? – спросил он меня.

– Нет, – равнодушно ответила я.

– Вот видите. Она не брала.

– И ты ей так поверишь? – вскипел распорядитель покоев.

– У меня нет повода не доверять Николетт, Герберт.

– Да она…

– Ты, может, что-то напутал?

– Не напутал.

– Идем.

Я устало вздохнула, и мы пошли в кабинет Герберта. Это было просторное помещение, где все папки и коробочки ровно и педантично лежали. На полках не было ни пылинки.

Распорядитель покоев прошел к стеклянной витрине, открыл ее, на минуточку, ключом из своего пиджака. Он отсчитал ящик и выдвинул его. Мы подошли ближе, Гербер повернулся, сощурив глаза.

– Ага-а-а! Так и знал! – воскликнул он.

Глава 11.

– Что ты знал, Герберт? – недовольно спросил Фарин. – Оба ключа на месте.

– Николетт поняла, что я иду к тебе и вернула его.

От этих обвинений ярость во мне поднялась, готовясь вспыхнуть. Но я подавила ее, и следующее сказала ледяным тоном:

–Госпожа.

– Что? – не понял распорядитель.

– Госпожа Николетт и на «вы». Мы с вами не переходили на другой уровень общения. Я надеюсь у вас больше нет претензий, а конфликт исчерпан.

– Я уверен, что это она его вернула.

– Каким образом? Если витрину открыл ты ключом, а он у тебя всегда. – спросил Фарин.

– Может она и этот ключ выкрала и сделала копию.

– Так, что вы не заметили? – подняла я бровь. – Я бы тогда и с этим ключом провернула то же самое.

Он нахмурился, смотрел на меня с огромным подозрением. Не верил мне. Но сказать ему больше нечего было.

– Надеюсь, обвинения с Николетт сняты. И не надо больше ее подозревать. Она – последний человек, кто будет что-либо делать во вред его величеству.

Герберт не ответил, а мы вышли из кабинета.

– Извини за это, - сказал начальник охраны. – Герберт иногда слишком зверствует.

– Он даже к тебе обращается не очень уважительно.

– Это еще уважительно. Раньше нет-нет, да обзовет щенком тихо.

– Почему он так?

– Помнит еще старые порядки при его величестве Зиране. Он любил строгость короля.

– Почему Шафран его не заменит?

– Вообще, он со своей работой хорошо справляется.