Ассасины. Ее катализатор

Моя сестра – одна из самых смелых и сильных людей. И ей нужен кто-то такой же храбрый! Я забираю ее, и вы не посмеете мне помешать. Иначе я буду с вами драться.

Шафран молча смотрел на спокойно спящую Николетт, и сердце сжималось от любви к ней. И разум говорил отпустить… Но сердце велело удержать. Но если она синоним к слову свобода, можно ли ее пленить?

– Пусть она выспится в Нуринии, – подала голос Рейни. – Отдохнет. Она же не вечно будет спать. Вы можете ей написать, пригласить в гости. Или самому приехать.

Лоуренс кинул на Рейни гневный взгляд за идею, подкинутую королю.

За что получил рычание от Эндари, когда тот увидел, что на его жену посмели так посмотреть.

– Эндари, – сказал Лоуренс. – Не серчай. И… я рад, что такой как ты есть у моей подруги. А у моей сестры есть только я.

Тот отступил, приобняв свою жену.

– Если сунетесь в Нуринию, – сказал брат Николетт. – То путь к ней лежит через меня! А я встречаю гостей с оружием. Надеюсь, мы поняли друг друга.

– Вполне.

Шафран смотрел, как Лоуренс поднимает тело его любимой девушки на руки и несет к выходу.

Он готов был завыть как раненый зверь, которому отрубили лапу. Он просто молча смотрел вслед как часть его сердца уносят от него. И ничего не мог с этим поделать.

Он вернулся во дворец. Фарина допросили, он не сознался в сговоре с Рильей, но подтвердил, что был тайным внебрачным сыном Фелора. Его казнили. Ханилиду, его любовницу и сообщницу, посадили в тюрьму. Девушка громко ревела в кабинете, где ей озвучили приговор. А за стеклом наблюдала Латифа, трясущаяся как осиновый лист.

Шафран отпустил ее в Лерон, та попросилась ухаживать за Николетт. Он готов был оказать ей поддержку первое время, предложил, что если та пожелает, то может там начать новую жизнь. Все равно у нее не осталось тут близких. От тела ее бабушки ничего не осталось, она вызвалась навестить свой родной дом перед отъездом в Нуринию.

Сорин был казнен, а начальник штаба понижен до рядового. Как может управлять штабом тот, кто не заметил крысу рядом с собой?

Люрис исполнял обязанности временной главы, нужно было выбирать руководителя штаба, а он не горел этим.

Впрочем, и репутация у него была больше как шпиона, нежели как руководителя. Он не сильно пользовался большим авторитетом среди своих коллег именно как человек, который может управлять другими.

За день было принято много решений, исполнены приговоры. Шафрану сообщили, что Кариопа идет на поправку, а сестры шлют ему теплый привет и ждут возвращения матери из больницы.