Ассасины. Ее катализатор

– Она была горничной Шафрана? – воскликнула я.

– Да, – пожала плечами Латифа. – Вроде как это считается почетно, так что странно менять его на вас. Простите, конечно.

– Кажется, чуть больше чем полгода назад отравили Шафрана. Но в это же время пришла Люси.

– Люси не понравилась Ханилиде. Точнее, у них не было открытых конфликтов… Я догадываться лишь могу. Люси, когда только пришла, была горничной Фарина. Буквально пару недель.

– И Ханилида приревновала.

– Наверное.

– Все складывается. Им нужно убить короля, ну возможно, если это их цель.

Приходит Люси, на которую можно при удобном случае повесить все, если найдут следы. Ханилида только рада. И если… яд подсыпала Ханилида, то и она же могла мне подсыпать его.

– Вас пытались отравить? – глаза Латифы шокировано раскрылись.

– Не знаю, это было очень нелепо. Она сама увидела, что в моем стакане яд и забрала его у меня. Причем, я не могу сказать, что она заметила, что я увидела это. Я следила за своей реакцией.

– Может быть она так отвлекает внимание? Старается вызвать доверие? Может она еще что-то делала?

– Ну-у… – И тут меня осенило.

Резко как будто отрезвляющую пощечину дали. – Она пыталась накормить меня!

– После неудачной попытки отравления?

– Да! Я отставила стакан, хотела идти сразу к королю, а там она со своей лепешкой… Поешьте-поешьте, госпожа. Но еду проверяли, яда в ней не было.

– Может яд был не во всей еде, а только в лепешках? Такое возможно?

– Вполне. Я не могу вспомнить, вроде, когда я вернулась… Да! Точно.

Лепешек на подносе уже не было… Твою мать!

– Почему они хотели вас убрать, госпожа?

– Латифа, я тебе никакая не госпожа. Просто Николетт.

– Николетт…

– У них был какой-то план убрать короля, но сделать это сложно. Если убить в открытую, то его же часть дворцовых и повесит. Надо в тихую, но сообщников не так много. Хм… И им не на руку, что я появилась я со своим вмешательством. О, Судьба! Я в первый же день заявила, что могу ходить куда хочу и когда хочу. Но меня отвлекло покушение на Сару! Герберт…

– Он хороший, – тихо сказала Латифа.

– Ворчливый, но не злой. Он целиком и полностью предан короне.

– Он пошел к самому королю просить за тебя.

Глаза Латифы наполнились слезами от моих слов, она их попыталась стереть, но соленые капли снова потекли по щекам.

– Он мне как отец.

– Герберт обвинил меня в том, что я украла ключ от собственной комнаты.

– Ну, он горазд раздавать обвинения, да.

– Но ключ был возвращен.