Ассасины. Ее катализатор

Надеюсь, что, когда мне будет пятьдесят, если я доживу до этого возраста, я буду помнить каждую его деталь, каждую черточку лица.

Мы сделали еще один круг, и он нехотя выпустил меня, задержав в руке мои пальцы.

– Это был приятный танец, – сказала я.

– Лучший в моей жизни, – ответил тихо он.

Музыка сменилась на другую, на возвышение вышли еще девушки. Они играли все вместе, но музыка не была похожей на танцевальную композицию.

– Что они играют? Как под это танцевать? Надеюсь, меня больше не пригласят, – хмыкнула я.

– Не пригласят. Это был последний танец. Далее только музыка, беседы.

– Последний танец? Вы потратили его на меня?

– Не я потратил, ты подарила.

Я глупо улыбнулась, покачала головой и сделала то, что делала обычно. Сбежала.

Я испугалась, что наброшусь на него тут при всех. А тут люди, между прочим. Я отошла к столу и осушила бокал с щербетом. Мой взгляд снова стал блуждать по гостям, я увидела, как Шафран разговаривает с какой-то семьей, Шарлиз опять ест тарталетки, а Кариопа выслушивает какую-то женщину с очень скучающим видом.

Я увидела Сару в толпе, она хихикала о чем-то у входа с другой девушкой. Вот к ним подходит кто-то и передает письмо. Она берет его в руки и…

Я бегу к ней, не заботясь, что мои быстрые передвижения привлекают внимание. Она смотрит на меня ошарашенно. Я чувствую словно время замедляется, но я успеваю выхватить конверт, но поздно. Он открыт. Зато не в ее руках, а из конверта высыпается порошок, который входит в реакцию с кислородом и от него идет дым.

Это не смертельно, просто очень больно. Кожа на ладонях быстро восстанавливается, уверена, что уже завтра не будет болеть, а при должном уходе не останется даже шрамов. Но я почему-то именно в этот момент вспоминаю шрамы Кариопы. Королева всегда под ударом.

Я опять спасла Сару подставив себя под удар.

Ко мне спешит Шафран и Фарин, на лицах у обоих шок. Искренний. Шафран обеспокоенно берет мою руку, Фарин льет воду. Но я не обращаю на них внимания, возвращаюсь в зал оглушенная происшедшим и в то же время, моя голова абсолютно ясная. Шарлиз рядом со столом, в ее руках так и не съеденная тарталетка, она быстро моргает. Ошарашенно.

«Она лает, но не кусает». В голове всплывают слова Кариопы, и я нахожу Шейлу, которая вошла в зал.