Обратная сторона заклинания

– Вполне возможно, – вмешался в обсуждения виир Ридней, – Вы не могли бы подробней объяснить, откуда у вас появился этот артефакт и какого его предназначение, адепт Лютер?

До этого демонолог сидел тихо в простенке между двух окон. Он не участвовал в беседе с момента моего появления, а его фигура расплывалась на темном фоне.

– Семейный артефакт Лютеров, – спокойно поведал Гай, – Каждый светлый маг вносит частичку своей силы. Он уже многие поколения служит накопителем. То есть служил, – кашлянув, поправился парень.

– Норган был талантливым артефактором. Он вполне мог сотворить нечто подобное, – медленно проговорил лорд Феймос, словно обдумывая услышанное.

– Жаль мы не сможем рассмотреть артефакт семьи Лютер, – произнес виир Ридней и даже языком цокнул от сожаления, – Интересная должно быть была вещица, которая оказалась способна испепелить демона.

– Лияна рассмотрела кулон, – едва слышно заметила я.

– Ты его видела? Как он выглядит? – поднявшись со своего стула, подошел ко мне заинтересовавшийся демонолог.

– Темный непрозрачный камень, – нерешительно ответила и покосилась на Гая, чувствуя в душе неприятное ощущение.

– Пагамит, вправленный в сложный сплав, – сухо прокомментировал Лютер.

– Сколько же в нем было магии, если он оказался способным убить демона? – теперь уже объектом исследовательского интереса преподавателя стал бывший напарник.

– Не могу сказать, – неопределенно пожал он плечами, – В Лабиринте из–за его воздействия никакого дискомфорта не ощущал.

Я же вспомнила, как тяжело пришлось, едва вошли в пещеры. Повисли плетьми руки, ноги еле передвигались. А вот парни наоборот, никакого давления не чувствовали. Получается, они находились под воздействием артефакта с самого начала? Так может, именно поэтому они не слышали зовущий голос? Светлая магия прикрывала их, а мы оказались легкой добычей для демона? «То есть двух демонов» – мысленно поправила себя.

Я постоянно во время разговора в кабинете директора возвращалась мыслями к темному созданию, томящемуся в ловушке. Высказанное им презрение к светлым магам каким–то образом перекликалось с моим негодованием поведением Гая. Лютер вину перекладывал на меня, выставляя себя отличником, проявившим инициативу. А вот тяжесть от решения разделить пары сваливал без зазрения совести. Что–то доказать или противопоставить не могла.