Царевны. Хранитель дождя

Магури понимал, что осуществления его плана побега, надо было втереться в доверие к этой золотоволосой драконице, показать, что он стал смирным и послушным.

— Я так не думала. Но может если бы ты смирился раньше и не перечил своим госпожам твоя жизнь стала бы спокойнее? Тебя бы не били.

Он так зло и непокорно зыркнул на нее, что Океана, замолчала.

— Вам не понять, госпожа…

— Чего?

— Вы не были в клетке, и не были рабыней, а если бы стали, то поняли, что самое ценное для раба это свобода.

— А ты помнишь, как тебя зовут? — спросила она, решив продолжить разговор, раз после еды он стал так разговорчив.

— Нет. Детства я почти не помню. Я же говорил — мало, что помню из своей прежней жизни.

Она долго пронзительно смотрела на него и вдруг тихо спросила:

— А хочешь вспомнить?

— Вспомнить?

— Да. Кто ты, откуда ты, как тебя зовут? Где ты вырос и родителей?

Она думала о том, что возможно, когда он вспомнит кто он и свое имя, он станет менее агрессивен, и будет открыт к тому чтобы услышать от нее правду, для чего он нужен ей.

— Хочу, но видимо это мне не суждено. Для этого нужно лечить мою голову, а это могут сделать только очень сильные целители.

— Я могу помочь тебе.

— Вы госпожа?

— Да. У меня есть некий навык, матушка научила. Я могу окутать тебя гипнотическим облаком, и открыть самые далекие закутки твоей памяти.

— Вы правда это можете?

— Да, — кивнула уверенно Океана.

С детства она обладала даром гипноза, который передался только ей от матушки.

Других ее сестер царица Милорада так же наградила дарами. Церцее передался от матушки дар ясновидения, Асии — дар целительства. Лисия могла перемещаться в душу животных, прекрасно понимая их язык и мысли. Цветана обладала даром морока. Жарина, их недавно обретенная сестра была метаморфом, могла принимать любой облик животного. Единственные две ее сестры, Ирия и Сияна, пока не открыли у себя какие-либо уникальные дары.

— Но все должно произойти по твоей воле, — сказала Океана.

— Я хочу этого, госпожа. Если это поможет мне вспоить, то я хочу! — с горячностью заверил он ее. — Это так ужасно ничего не помнить…

— И ты не боишься все вспомнить? Ведь все воспоминания останутся в твоей голове, и плохие тоже.

— Хуже тех обрывков, что еще остались в моей памяти, вряд ли что-то может быть. Прошу вас, госпожа Лаура.