Царевны. Хранитель дождя

Он повернулся обратно, и прошелся по ее полуобнаженному телу темным взглядом.

— Немедля отвернись! — выпалила она, пытаясь прикрыть грудь руками.

Глава 15.2

.

Но Магури и не думал отворачиваться. Прищурившись провел глазами по ее стройному юному телу, по округлостям грудей и ягодиц, едва прикрытых короткой юбкой, длинным ногам.

— Все-таки странная ты. Купила меня для плотских удовольствий, а сама даже не прикасаешься ко мне, — заявил он подозрительно.

— Отвернись я сказала или сейчас опять использую кольцо! — пригрозила она, кладя руку на перстень с черным камнем.

— Не бесись, драконица, я понял.

Он снова отвернулся. Океана быстро натянула на себя серый хитон и велела:

— Ступай в кухню и разожги печь. Будем завтракать. Сегодня пойдем в лес за деревом. Ты ведь сможешь вырубить из него доски для крыши? Топор есть в чулане.

— Сумею, не сложнее чем рубить водные сваи.

— Вот и прекрасно! Будем делать крышу, которую ты спалил вечера, поганец!

— Ты сама виновата, драконица, — проворчал Магури, и медленно двинулся из ее спальни.

— Купила меня, теперь расхлебывай. Работорговец предупреждал, что я опасен.

— Замолчи уже! Надоел! — вспылила она, быстро расчесывая свои волосы.

Этот наглец не только не раскаивался ни в чем, а еще и подтрунивал над ней.

Она последовала за ним на кухню, где до сих пор стоял мерзкий запах гари. Однако все было вымыто и чисто кругом.

Магури уже принялся за дело, присев на корточки перед печью.

— Я тоже не испытываю к тебе теплых чувств, ящерица, — выплюнул он устало, выгребая мокрую золу из топки.

Руки Океаны замерли на волосах. Она отложила расческу в сторону, быстро начала заплетать косу. Такая прическа не должна была мешать предстоящей уборке.

— Еще слово, Магури, и я точно применю ошейник! — возмутилась она. — Как ты смеешь так говорить со мной?!

— Смею, — парировал он, чуть оборачиваясь и явно забавляясь ее возмущением. — Ты взбалмошная развратная дрянь, другого отношения ты не заслуживаешь!

Магури не знал, что на него нашло.

Он так долго боролся за свою свободу, что ни душевных ни моральных сил уже не осталось. В этот миг ему было все равно, что с ним станет. Наверное, перестал бояться смерти. И если эта драконица умертвит его прямо сейчас, он только обрадуется. Наконец-то избавиться от этого гнусного унизительного положения постельного раба, игрушки для удовлетворения похоти.