Три сестры. Диана

- Ведьма наша, аптечная, - называли её в селе.

Злобы в этом не было. Как и попытки как-то оскорбить. Мамины знания уважали, к ней бежали раньше, чем за врачом. А то что ходит и травы с корешками по лесам окрестным собирает, так ими же потом и лечит. Многие ещё и помогать ходили.

- Учись, Диночка. Завидной невестой будешь, с материной-то наукой, - часто советовали мне.

- Война у нас, а вы про невест, - бурчала я.

- Война. Но рано или поздно и эту беду перемолотим. А вам жить ещё. - Непрестанно неслось в ответ с необъяснимой житейской наивной верой в лучшее и мудрой тягой к жизни, не смотря ни на что.

Глава 3

- Приказ Верховного Главнокомандующего войскам Красной Армии и флоту... - эти слова, прозвучавшие однажды, были сродни тому самому салюту тридцатью залпами из тысячи орудий.

Даже спустя столько лет, я помнила каждое слово. Каждый вспыхивающий взгляд.

- Победа? Вы слышали, победа?! - то ли спрашивали, то ли сообщали все вокруг друг другу.

Невозможно было удержать внутри ту бурю, что была рождена этими словами.

Она рвалась наружу смехом, радостными криками, слезами, которые никто не скрывал.

- Мам! Слышала? Победа же! - влетела я в дом. - А ты что это делаешь?

- Как что? Ты же сама сказала, что Победа. - Перелила горячую воду в ведро для полов мама, и снова ставя другое, с холодной, на печь. - Значит Война закончилась. Такая беда ушла, а за такой гостьей, как за смертью, полы нужно как следует вымыть, чтобы обратно не пришла.

Как бы странно это не звучало... Но убирались в тот день везде.

То ли радость требовала немедленных действий, а уборка была самым простым выбором. То ли и правда верили в эту присказку, что за бедой нужно полы вымыть. Даже дорожки от дома и вдоль забора прометались берёзовыми вениками. И как-то так вышло, что и общую дорогу мы вымели, подняв облако пыли.

А вечером, в двадцать два часа, когда должен был начаться обещанный салют, Генка вышел за забор и сделал три выстрела из старого охотничьего ружья, оставшегося ещё от его отца, Михаила, сгинувшего на фронтах первой мировой.

- Дина, Дина, стой! - окрикнула меня через пару недель наша почтальонша. - От Тоси письмо! Вон, смотри, из Германии.

Письмо я принесла домой и положила на стол. И мы с бабушкой, как две кошки, всё вокруг стола ходили, да на письмо поглядывали. Но ждали маму.

- Чего это вы такие загадочные? - улыбнулась мама, снимая за порогом короткие ботинки, и беря с тумбочки толстые вязанные носки, в которых ходила по дому.