За Бессмертного замолвите слово

Изба кудесника была старой, дерево давно потемнело, как и у многих в деревне. Сам же Краснобай был далеко не молод. Точнее сказать, он был слишком стар и больше напоминал ходячий скелет с обнятый тонкой, со старческими пятнами кожей. Вопреки столь хилому телу, его необычайно густая борода доставала до самых колен, а волосы, для вида подхваченные очельем, с лёгкостью могли сойти за плащ.

— Нас послал Сновид, — произнес Владимир, возвышающийся над старичком почти в два его роста, не поклонившись и не представившись.

Василёк едва сдержал желание покусать плохо воспитанного наглеца. Краснобай придирчиво оглядел Владимира из-под кустистых бровей, и уставившись на красные сапоги незваного гостя, произнес:

— Я надеялся не дожить до того дня, когда у меня потребуют возвратить должок, — его высокий и энергичный голос совсем не подходил старику: — И чего тебе надобно?

— Переправь нас на ту сторону.

— Нас? — повторил Краснобай и заглянув за спину Владимира, уставился на сидевшего Василька: — Ты не оборотень, не волкодлак.

— Я заколдован, отец, — почтительно пояснил Василёк.

— Ясно, — вздохнул Краснобай, словно в раз всё понял. — Я слишком стар для поспешных дел. По сему отложим на завтра. Моя внучка Невеличка расположит вас на постой в сарайке.

Они остались ожидать на дворе. А потом на крыльцо вышла она с фонарем. Василёк замер, позабыв обо всём, даже дышать. Ему показалось, ночь стала светлее, возможно, факела начали светить ярче, а в ветках деревьев защебетал целый сонм птиц. И ему было неважно, откуда здесь ночью взялись птицы.

Девушка вполне соответствовала своему имени. Маленькая, хрупкая, с чёрной, как вороново крыло, толстой косой. Она внимательно их оглядела, чуть задержав свой взгляд на Василе. На крохотном личике большие глаза в обрамлении густых ресниц казались бездонными тёмными омутами. Ничего так и не сказав, подала знак следовать за ней. Василёк не пошевелился. Он не мог. Владимир пнул его:

— Прекращай слюни пускать.

Василёк захлопнул пасть, сконфузился, ощетинился:

— Я и на дворе посплю, — и улёгся прям там, где стоял, свернувшись клубком и уткнувшись носом в хвост.

Он был не в себе. А ещё ему было стыдно: он понятие не имел, что за выражение было на его морде всё это время, покуда он на Невеличку глядел.

— Ты что будешь спать на улице? — спросил звонкий голос, похожий на колокольчик.

Василёк не сразу сообразил, что обращаются к нему. Он поднял морду и оглянулся.