За Бессмертного замолвите слово

Да разве на это внимания вообще обращают? Спешат по своим делам, озабоченные мирскими заботами, да успокоенные стенами каменными, в небеса редко головы поднимают. А если бы посмотрели, то приметили птицу со светлым оперением на груди, с поперечной исчерченностью на спине, а на щеках, словно с усами чёрными. Наконец, тёмные глаза хищника приметили жертву.

Далеку внизу, на окраине, только закончили выгружать зерно. А чуть до этого один из мешков развязался, когда снимали его с телеги, и пригоршня пшеницы по земле рассыпалась.

Не удержался молодой голубок от такого соблазна, слетел собирать. Бедняга даже не подозревал, что его пригласили на званный обед, где он будет главным блюдом. С высоты небес, вертикально по отношению к нему стремительно пала тёмная тень. Сильный удар. Брызги перьев. И на земле осталось лишь крыло красно-коричневого окраса.

Сокол набирал высоту, зажимая в лапах поникшего головой голубя коричневого окраса. Он летел в самый центр города, в его сердцевину, к белоснежному кремлю. Приземлился сокол на перила второго этажа, куда выходили двери главных залов кремля и где хищника ожидали трое.

— Хороша, девочка! — похвалил птицу князь Всеволод, забирая добычу: — И тебе моя похвала, сокольничий, — кивнул он мужчине, что по струнке вытянутый рядом стоял.

Ворота, ведущие во внутренний двор, резко распахнулись без предупреждений и оглашения. Князь Всеволод замер, с интересом рассматривая въезжающих: без затруднений признав людей из своей дружины и бородатого волхва.

— Сновид, я уж начал подумывать, а не издох ли ты часом, — крикнул князь Всеволод, вместо приветствия.

Волхв, к которому он обращался из-под бровей, хмуро наверх глянул, ничего не ответив.

— Да чего ты бычишься? — воскликнул князь, ничуть не обидевшись. -Девять дней прошло, никак целая неделя, а от тебя ни слуху ни духу.

— Поговорить надо бы! — бросил Сновид, спешиваясь.

— Ну, коли надо, так двигай ко мне, — усмехнулся князь Всеволод, отвернулся от двора и бросил тушку голубя на поднос к остальным: — Отнеси это повару, пусть жарит и на обед подаст, — велел он прислужнику.

— А ты, сокольничий, хорошо накорми мою девочку, — и махнув рукой отпустил обоих.

Поклонившись князю, удалился услужливый люд.

— Я смотрю, Богдашу ты с собой не привез?

— Правда, что ли? Неужто заметил? — с ёрничал волхв, что совершенно было ему не по статусу. Бросил взгляд по сторонам и добавил: — Он в Навь сбежал. И девицу с собой прихватил, которая, как говорят, влюблена в него по уши.