За Бессмертного замолвите слово

И не заметила ничего подозрительного.

— Опять надо мною подшучиваешь? — хлопнула она его по плечу.

— А как же без этого, — улыбнулся Богдан.

— Спорим, на что угодно, а меня на празднество вы точно не ждали? — раздалось звонкое из-за дуба.

Они одновременно повернули головы и с откровенным удивлением уставились на Горду.

— Ну, чего вы так удивились? Хоть скажите, что рады видеть.

Мира с Богданом переглянулись:

— Рады-то рады, но ты как тут оказалась? — поинтересовался Богдан, первым в себя придя, вставая и протягивая руку Мире.

— Я ко всему прочему не одна, — она указала на поляну за спиной, на приближающуюся к ним старушку, опирающуюся на рябиновый посох: — Перуница со мной. Но придётся подождать покуда она до сюда доковыляет.

— Но как? — спросил Богдан.

— А я теперь живая, — радостно объявила Горда. — После сегодняшней ночи люди проснуться с мыслью, что я жена князя Владимира. О другом и думать забудут. Вот так вот. Навь и Явь вечно связаны. Обещания святы и их лучше не забывать, да с умом раздавать.

В отличие от них Горду быстро подметил Калисса, подскочил к ним:

— Горда! — воскликнул он. — Как я счастлив! — и в объятия девушку заключил.

— Ох, ты полегче, добрый молодец. Не ровен час, меня те девицы взглядом поубивают, а я-то практически мужняя, — поворчала она.

Но не скрыть было, что рада приветствию златовласого, который за прошедшее время и вправду завладел вниманием всех девиц на выданье. Ни его холодность, ни высокомерие не отбивали желание присвоить сердце желтоглазого красавца.

— Как там Остромир? Жив-здоров?

— Хорошо всё с ним. Пообвыкся. Мара ему покровительствует. Я предложила ему в замок Бессмертного перебраться, что добру пустовать. Отказался. В Мёртвом городе обитается.

В это время к ним подошла Перуница. Запыхалась вся, не одышится.

— Ужос! Еле дошла. Бедные мои ноженьки.

— Изменились вы, матушка! — воскликнул Богдан и, несмотря на сопротивление, обнял старушку, к груди прижал.

Прослезились её глаза:

— Не заслужила я такой доброты.

— Глупости! Все мы ошибаемся, — успокоил её Богдан и приметил коричневую курицу, следующую за Перуницей: — Это же не Ворлост?

— Ворлост? — переспросила она, оглянулась: — Ворлост дома. Это мой вам подарок на свадебку, чтобы бедности вы не знали, — и понизив голос тихо добавила: — Золотые яйца нести будет в дни, когда луна на небесах круглая, — тяжело вздохнула: — Ну, всё, дело сделано. Напоите меня. Я обратно пойду.