За Бессмертного замолвите слово

Оставил их предок ещё одну мудрость сквозь время пронесённую — в мире готовься к войне, в войне готовься к миру. Вот Богдан страсть как это ремесло полюбил — мечи ковать.

Как сказал отец, коли выживет в благодарность будет в челяди княжеской десять лет хаживать. Вот и срок к концу подходит и боязно ей было, что надумает в земли родные вернуться.

Словно почувствовав ее взгляд, парень остановился и на нее обернулся:

— Здравствовать тебе, Мира. Чего молча стоишь?

Как же ей нравилось, когда он её Мирой называл. Так только самые близкие звали, другим вроде как не положено.

— Тобою любуюсь, — улыбнулась она.

— А чего мной любоваться? Чай не драгоценность какая.

Отложил Богдан молот, взял щипцы, подхватил ими что-то с наковальни и в воду опустил. Зашипела вода, загудела.

— Вот хочу и любуюсь. Кто мне запретит?

Улыбнулся он, достал из воды изделие и о полы рубахи домотканой обтер. Подошел к ней с хитрой улыбкой, и спрашивает:

— А коли хочешь, так почто молчишь? — сверху вниз на неё смотрит и в глаза заглядывает.

Раскраснелась Мира, напряжение не выдержала, смущение ее пробрало за дерзость высказанную. Решила она тему перевести:

— А ты чего творишь?

— Есть у меня девица одна знакомая. Как солнце душу мою греет и радует. Куда не посмотрю, везде с её лазоревыми глазами встречаюсь, будто следит за мной. Знаешь такую?

— Следит, значит, за тобой негодница? — подыграть Богдану она решилась.

— Ага! — весело улыбнулся ей в ответ. — Вот ей подвеску лунницу изготовил.

Достал подвеску небольшую в виде полумесяца с узорами дивными, цепочку в ушко продел:

— Примешь подарок раньше времени?

Зерница в рисунке на свете солнышка так и искрится, словно маленький месяц на цепочке подвешенный:

— Богдан, красота-то какая! — непроизвольно воскликнула Мира, глаз отвести не в силах от украшения. — Неужели для меня сделал?

А у самой улыбка до ушей так и растягивается.

— А кому же ещё, глупая?

— Мне? Правда мне? — обрадовалась так, что обо всем другом даже думать забыла.

Надел он подвеску ей через голову. Мира и так рассматривала и эдак, и внезапно додумала:

— Обманул ты меня! Не сейчас лунницу сотворил.

Пойманный на лжи Богдан нисколько не смутился, легко согласился:

— Ты права. Я серпы Ростиславу готовил.

— Вот уйду к полянам, стану поленицей и тебе наваляю! — обозлилась Мира.

— Я тогда к древлянам подамся. Слышал, у них там девиц понравившихся похищать принято.