За Бессмертного замолвите слово

— Так в Нави почто всегда лето, покуда кто чего не наведет. И время здесь и там по-разному бежит, — пояснила Горда, как само собой разумеющееся: — Ты не замечала, ночами тут луна всегда круглая?

А ведь и правда, ни разу об это не задумалась, внимание не обратила. Пытается Мира дни подсчитать, сколько она в Нави находится, да едва ли больше недели станется.

— Это что ж получается... дома уже зима? — догадку ужасную еле смелости озвучить хватило.

— Да добрая половина зимы уж прошла, — кивнула ей Горда.

ᘜᗝᒋ ᗪᗣᙁ, ᘜᗝᒋ ᑌ ᙖᙐᖆᙁ.

Василю не спалось. Тяжело уснуть нормальному человеку в мире, где он должен был оказаться только в посмертии.

«Нормальному?» — усмехнулся про себя Василёк.

Владимиру же ничего не мешало. Он благополучно почивал, прислонившись к стволу дерева и укутавшись в плащ. По совету Горды, костёр на ночь они не разводили, избегая внимания ночных обитателей леса. Об их безопасности бдела сама нежить. И вот сейчас лёгкое свечение из-под глади реки, на берегу которой они устроили привал, извещало о скором её появлении.

Василёк принюхался. Запахи в Нави были иными, чуть менее выражены, чем в Яви. Но вот странное дело, если его нос не мог учуять русалку в их первую встречу, то теперь явно выделял присущий лишь ей аромат необычной свежести с насыщенными нотками горькой тины.

— Привет, Волчонок! — поприветствовала его утопленница, выходя сухой из воды.

Василёк пробурчал что-то невнятное, уж больно его коробили братания с нежитью. Горда поглядела на спящего Владимира и уселась рядом с Васильком.

— Тебе что не спится?

— Уснёшь тут, покуда нечисть кругом шастает.

— Ну, чего ты ворчишь? — посетовала она, пошарила по бокам и протянула ему толстую лягушку: — Будешь?

Он отрицательно помотал головой.

— Ну, как хочешь, — ответила Горда и впилась заостренными зубками в тело квакушки.

Василёк отвернулся. Неприятно ему смотреть. Всё-таки она как человек выглядела и в прошлом когда-то была им.

— С моей сестрой всё хорошо? — спросил он, продолжая глядеть в сторону.

— Не волновайся, — отозвалась Горда. — Бессмертный её любит.

— Да что такая, как ты, о любви знать может?

— Я из-за этой самой любви и утопилась, ежели ты не понял. Любовь — коварная негодяйка. Она иногда дарит лучшие минуты в жизни. Того, которого я любила, до сих пор с тоской вспоминаю.