Зимний Бал, или Еще один шанс для попаданки

Натянула одеяло, собиралась подумать обо всем, что произошло за сегодняшний день, но глаза стали слипаться, и я почти сразу же погрузилась в сон.

…И снилось мне нечто до невероятности странное.

Я снова была на катке, похожем на ледовое заведение господина Брамса, но на этот раз совершенно безлюдном. Скользила на коньках, вырисовывая одну фигуру за другой. Отсутствие публики нисколько меня не тревожило, наоборот, на этот раз у меня все получалось – и сложнейшие элементы, и даже прыжки, причем тройные.

Я наслаждалась свободой, жила движением, отдаваясь чувству льда.

Но ровно до тех пор, пока не раздался подозрительный треск, а дальше начало происходить что-то совсем уж страшное. Даже пострашнее, чем святая инквизиция Ровейны.

Оно ползло за мной подо льдом – в полнейшем ужасе я увидела приближающиеся со стороны берега то ли черные извивающиеся ленты, то ли водных змей.

- Беги, Рина! – воскликнул отец. Оказалось, в моем сне он стоял неподалеку от катка, хотя до этого я его не видела. – Быстрее, доченька!

И я заскользила прочь, с каждой секундой набирая скорость.

Понимала, что именно там мое спасение.

Заодно размышляла о том, что посчитала своим отцом Стефана Одриджа – светловолосого, широкоплечего мужчину с худым лицом, – а вовсе не Владимира Одинцова, отца Марины, которой я была тридцать девять лет подряд.

Впрочем, сейчас мне было не до столь сложных размышлений – я изо всех сил пыталась оторваться от угрозы.

Они походили на юрких угрей и оказались дьявольски быстры. Потому что все-таки меня догнали, затем проломили лед и обвили мои ноги. Не удержавшись, я упала на колени и коснулась льда руками.

Тогда-то две черные змеи проникли под мою кожу. Я охнула от ужаса и боли, после чего… проснулась.

Заморгала, уставившись в темноту.

Сердце колотилось как бешеное, меня трясло. Тело вспотело, хотя в комнате уже было довольно прохладно, потому что печь давно погасла.

Подняв руки, я принялась таращиться на них в темноте. Мне казалось, что кожа горела от запястий до локтей, но напрасно я пыталась хоть что-то рассмотреть.

Слишком темно – ничего не было видно.

Можно, конечно, встать, отыскать спички и зажечь свечу, после чего осмотреть свои руки еще раз, но я не стала этого делать. Кошмарный сон постепенно забывался, сердце колотилось уже не так быстро, и я уговорила себя не сходить с ума.