Графиня и Бродяга

Жениться я всё равно в ближайшие лет двадцать не собирался, а когда созрею, надеюсь, графиня Рубер уже решит вопрос со своими наследниками.

Да чтоб тебя!

От мысли, что Виктория будет плавиться в объятиях другого мужчины, едва не случился спонтанный выброс магии. Дар снова шалит.

Я сжимал и разжимал руки, задерживая дыхание и медленно считая до пяти. Досчитать до положенных десяти банально не хватало терпения. Надо успокоиться, а то разнесу ненароком половину кафе в порту, где коротал время перед отправкой.

Мои вещи уже лежали в каюте.

Молли потащила Сэма купить сувениры для будущих одногруппников, а я дожидался поверенного.

– Граф Рубер? – не сразу сообразил, что позвали меня.

– Вообще-то, мы договорились, что каждый сохраняет свою фамилию, – напомнил я поверенному де Лаббертов, имени которого так и не узнал.

Мужчина уселся за мой столик.

– Вот печати, прошу проверить и расписаться в получении.

Он протянул мне акт передачи и две небольшие коробочки. В каждой лежала маленькая круглая печать.

Сверив инвентарные номера, я поставил свою подпись внизу бланка.

– Вы позволите дать вам один совет, лорд Блейк? – внезапно спросил мужчина, пряча подписанный документ в зачарованном дипломате.

– Да, конечно.

– Я работаю на семью де Лабберт уже несколько десятилетий и помню Викторию совсем малышкой. Поверьте, её ледяная маска на самом деле не такая крепкая, какой кажется на первый взгляд. Да и на второй тоже. Это скорее способ защиты от окружающего мира, который был к ней не слишком добр.

Тяжело вздохнув, он продолжил:

– Представьте, каково маленькой девочке, родившейся в семье сильных магов, чей брак благословили боги, оказаться пустышкой? Сами знаете, как жестоки и злы на язык бывают дети. А особенно дети аристократов, с которыми хочешь не хочешь, а приходилось пересекаться.

– Понимаю, – кивнул я, вспомнив, как Виктория отреагировала на предположение, что она не родная дочь.

– После смерти отца она лишь чудом не сломалась. Мы все с трудом пережили утрату графа, а ей пришлось тяжелее всех.

Виктории нужно крепкое мужское плечо рядом, на которое она могла бы опереться, чтобы позволить себе снова стать тем светлым и жизнерадостным ребёнком, каким я её помню.

– У неё есть Альберто, – сделал я вид, что не понял намёка. – Кузен позаботится о ней.

Мужчина покачал головой и грустно ухмыльнулся.

– Удачи, Кристофер. Когда подниметесь на корабль, не оборачивайтесь.

– Почему? – удивился я.

– Примета плохая, – пояснил он.