Графиня и Бродяга

Тем более в отношении девушки.

– И ведь красивая, стерва! – с сожалением признал, вертя в руках кошелёк, о краже которого уже жалел.

Вот сдался он мне?

Денег из него брать я не собирался. Просто хотелось досадить богачке.

Я уже давно завязал с воровством. Прошли те времена, когда мы с Сэмом и Молли выживали как могли. Попрошайничали, не гнушались подрезать кошельки у зазевавшихся толстосумов, воровали еду.

Я не помню ничего о своей жизни до момента, когда Сэм вытащил меня из реки тринадцать лет назад. Тогда я смог назвать только своё имя, прежде чем отключился.

Друг рассказывал, что я весь светился, иначе он бы не увидел меня в реке.

Я – маг, как Сэм и Молли.

В тот день они бежали от гвардейцев, отлавливавших мятежников. Их родных казнили, а дом сожгли по приказу нового императора.

Карл Монтерок взошёл на престол в результате государственного переворота. Он не гнушался казнить даже детей тех, кто не склонил перед ним голову, если эти дети имели дар. Ребятам чудом удалось сбежать.

У Молли Фокс, которая для меня стала младшей сестрёнкой, помимо довольно сильных магических способностей, есть особый родовой дар – убеждение.

Она легко может заставить более слабого мага или обычного человека выполнить любую свою просьбу или приказ. Так, например, она вынудила нечестного извозчика отдать всю выручку и не брать с нас денег за проезд.

Сэм Фокс был приёмным ребёнком. Родители Молли усыновили его совсем маленьким, уже отчаявшись завести наследника. Когда Сэмми было около пяти, случилось чудо: у Фоксов родилась девочка.

Впервые увидев кроху, Сэм поклялся приёмным родителям заботиться о светловолосом чуде. Он искренне полюбил маленькую сестрёнку, а та отвечала ему взаимностью.

Но с возрастом сестринские чувства Молли к сводному брату переросли в нечто большее. Это замечали все. Кроме самого Сэма.

Что она только ни делала, чтобы привлечь его внимание: бунтовала, сбегала, пыталась вызвать ревность, флиртуя с другими парнями, устраивала истерики, если у Сэма появлялась очередная девушка.

К некоторым его пассиям Молли даже применяла дар, а когда Сэм узнавал об этом, они долго ругались. После ссоры он обычно уходил из дома как минимум на ночь, а то и на несколько дней, а мне приходилось до его возвращения успокаивать Молли. И ведь она могла бы использовать свой дар на самом Сэме, но никогда не делала этого.

С трудом уже вспоминаю, как мы – десятилетний Сэм, пятилетняя Молли и я, не знающий о себе ничего кроме имени – добирались до Ларрона.