Lacrimosa

Он оказался в Храме Музыки Сфер.

Юноша лежал на каменном столе, связанный веревками. В его ногах возвышалась статуэтка девушки с лирой.

— Амадеус! Прими эту жертву, в дань твоей гениальности! — отец занёс над сыном кинжал, примеряясь к его груди.

Парень извивался, рыдал и умолял остановиться. Путы трещали и поддавались с каждым разом всё больше, когда острие снова опускалось на его грудь. Отец медлил, настраивался и продолжал размахивать кинжалом.

В какой-то момент он отвернулся, вознося молитву окружающим его статуям.

Не оборачиваясь, отец положил кинжал рядом с рукой мальчишки. Стоя к нему спиной, поднял руки к куполу и продолжил выкрикивать заклятия, дрожащим голосом.

Смотря на комнату со стороны, арлекин увидел, как сильно зажмурился отец. По его бешено бьющемуся виску потекла струйка пота.

Юноша освободил руку, схватил кинжал и со всей силы ударил отца в спину. Тот развернулся и кинулся на сына, хватая его за шею.

Мальчик кричал и бил кинжалом в грудь своего отца — снова и снова, десятки раз, пока тот не рухнул замертво подле каменного стола.

Его лицо, бледное и расслабленное, застыло в удовлетворении.

Ослепительные иглы света пронзили юношу, выстрелив из статуэтки с лирой — Амадеус нарекал юного музыканта в честь заключительной части своей заупокойной мессы, которую начал на смертном одре и дописал после своей смерти — «Лакримоза».

Арлекин вышел из остывающей комнаты абсолютно опустошённый. Он упал на колени перед отцом и попросил у него прощение. Тот расцеловал сына, умоляя простить его самого.

Папа засветился тёплым светом, обнимая белую статуэтку с лирой, и растворился в дымке.

Лакримоза поднялся, вытирая слёзы и снова увидел Агапэ. Она купалась в розовых лучах, подобно юной заре

Музыкант подошёл к девушке и сжал её в крепких объятиях.

Арлекин узнал, что такое жертвенная любовь и абсолютное прощение, отпускающее все обиды.

Он вернулся в тело пиликающей на площади марионетки.

Лестница была готова. Демоны достигли поверхности, обозначив вторжение вспыхнувшим порталом.

Лакримоза поднял заплаканные глаза к чёрному небу и заиграл музыку сфер, которую этот мир ещё не слышал — финальную часть заупокойной мессы Амадея, дописанную им после смерти.

Вспыхнувшая синим пламенем Мерзлота с диким криком накинулась на музыканта, разломав арлекину грудную клетку и вырвав его сердце.

Скрипач больше не играл. Он лежал на земле, продолжая смотреть в небо, с чёрной слезой на белой щеке.

А мелодия осталась играть уже без его участия.