Неравный брак

Когда я тебе надоем до такой степени, что ты меня видеть не захочешь, а на горизонте появится достойный мужик, которому я готов буду уступить тебя, то я уступлю и отпущу.

— Почему?

— А зачем мне делать тебя несчастной? — спросил Герман и посмотрел на меня. А затем добавил совсем обыденно. — Да, я всегда хотел поиграть с такой милой куколкой. Но, у меня жен было за десяток. Я давно живу на этом свете. Слишком давно, чтоб не понимать, что будет дальше. Из всех жен со мной прожила всю жизнь только Марина, но это было исключение из правил.

— Давно ее не стало?

— Около тридцати лет назад, — ответил Герман. — Но давай не будем обсуждать мою погибшую любовь. Мы с тобой как бы молодожены. А то свадьба с горьким привкусом получается.

— Какая свадьба?

— Наша. Вон, гостей полгорода. Еда неплохая. И даже драка была. Чем не свадьба? — усмехнулся он. — Ни у кого такого такой не было за последние лет десять. Вот уже и смеешься.

— Нервное.

— Да ладно тебе нервничать! Я хороший, — ответил он.

— Но скалишься.

— Красуюсь. Знаешь когда самец с красивым оперением самочку завлекает, то он перед ней хвост распускает, чтоб показать какой он красивый. А у меня что? Мускулов нет. Рожей не вышел. Зато клыки есть. И даже не вставные, — он провел по ним языком. — Могу даже дать оценить.

— Давай потом поговорим на эту тему, — откашлявшись, попросила я.

— Как скажешь, милая, — сказал он, наклоняясь ко мне. — Думаю, что мы с тобой поладим.

— У меня есть служанка, которой я бы хотела предложить работать у себя дальше.

— Допустим. Хотя я привык без слуг обходиться. Да и тебе платье смогу сам застегнуть.

— Она мне всегда помогала с сыном, отец которого сейчас кровью истекает, — ответила я. Сказала и подавила желание зажмуриться. — Деть мне его некуда.

— Сын? — Герман отстранился. Задумчиво погладил бороду.

— Теперь ты знаешь.

— И сколько ему?

— Пять лет, — ответила я.

— Пять лет. Не хорошо как-то получилось. Парня без отца оставил.

— Олег еще не умер. И Денис его не знает. Олег отказался с ним общаться и тем более признавать, — ответила я.

— Я не хотел больше играть в отцовство. У меня есть один сынок. От него головной боли больше, чем от десятерых, — сказал Герман. — А тут опять все это воспитание. Возня.