Мой (не) любимый принц

Я уже с полчаса вертелась перед зеркалом и никак не могла налюбоваться собой. Собственное отражение делало меня сказочно счастливой. Точеный профиль, густые блестящие волосы, полные чувственные губы, а также тонкая талия, длинные ноги и аппетитные округлости в нужных местах. Как тут не влюбиться в саму себя? Депрессивные нотки окончательно отступили, вновь уступив место эйфории.

Мое прежнее тело было всегда излишне худым, угловатым. И хотя грудь с попой выросла постепенно, до нынешних размеров не дотягивала.

И все же нужно быть очень осторожной в собственных желаниях и еще более осторожной нужно быть, соглашаясь на их исполнение.

– Мы услышали тебя, презренное создание. Итак, ты готова стать иной? – сказал мне чуть менее суток назад белый кролик, внезапно материализовавшись на постели.

Я тогда искренне полагала, что словила слишком реалистичный сон, потому спокойно подыграла плоду своего воображения.

– Да, я готова стать иной. Нет, не так. Я хочу стать иной!

И теперь я княжна в другом мире.

– Лали, ты готова? – в покои, как всегда не постучавшись, вошел принц. – Ох, ты прекрасна.

Его взгляд неспешно скользнул по глубокому вырезу бордового платья и опустился ниже к бедрам, где ткань прежде чем плавно уйти вниз сначала собиралась сбоку в отделке из драгоценных камней.

– И тебе добрый вечер, – за недовольством я прятала нервозность.

– Прости, – Леон учтиво поклонился, – добрый вечер.

Почему–то вежливый принц меня пугал больше, чем утренний злой.

Глава 18

Шли в молчании. Леон, казалось, был полностью погружен в свои мысли, я же рассматривала его исподтишка. Высокий, с правильными чертами лица, подтянутый синеглазый брюнет. Хорош гад, даже слишком. Идеальные внешне люди частенько имеют червоточинку внутри. Ну или во мне играют предрассудки, выращенные на комплексах по поводу собственной внешности. Надо же себя как–то поддерживать.

И вот мы вышли в широкий коридор, стены которого были сплошь завешены картинами с изображениями людей. Как–то сразу я поняла, что это все родственники Леона. Один портрет особо зацепил глаза, на нем была изображена супружеская пара – статный мужчина в синем костюме сидел в кресле, а женщина в зеленом платье стояла рядом.

– У тебя глаза мамины, – вырвалось из меня.

Леон остановился, заглянул внимательно мне в лицо и, изогнув бровь, сказал.

– Да.