Надежда маяка

— Вот ты, губошлеп, до чего доболтался сейчас? Он же тебя потом сушиться подвесит на солнышке, если не выполнишь обещанное! Кто тебя за твой болтливый язык-то тянул? Не видишь, что ли, как мужик весь извелся?! Ведь прибьет тебя сгоряча на нервах!

Русалка свесилась вниз и покрутила у виска, демонстрируя свое отношение к умственным способностям Карпа.

— Потом оживит, конечно, все же некромант, да и бабуля расстроится. И, наверное, еще Кронов огорчится, будешь тут зомбиком прудовым круги нарезать.

Веселясь от представленной картины, она вытянула вперед руки, изображая зомби, заворчала, забурчала, закатив глаза, и чуть не навернулась со своего насеста в воду.

Поликарпыч от ничего не смыслящей, по его мнению, в волшебстве дурочки только хвостом отмахнулся.

— Во-первых, нет у меня в пруду ила, да и Винни не настолько туп, чтобы портить академическое и фейское имущество, то есть меня! — самоуверенно заявил он. — А во-вторых, тут я очень даже всамделишный колдун, тебя же, бестолковую, умудрился создать на свою голову! Думал, хоть польза от тебя будет, а ты мне даже червяков копать отказываешься и мух не ловишь, неблагодарная селедка!

Ульяша, жалея, что ее представление и намеки не произвели на рыбеха должного впечатления, показала ему язык и опять разлеглась на камне, ожидая дальнейшего развития событий.

Тролль, прижимая к груди блюдечко, прибежал обратно довольно быстро и сунул посудину под нос подплывшему к берегу карасю.

— Давай магичь, чешуйчатый! Если что-то получится, хоть ненадолго, накопаю тебе самых жирных червяков за теплицей природников, — пообещал он и замер в ожидании.

Поликарпыч гордо покосился на русалку, вот, мол, как с ним надо, и важно попросил пристроить сломанную вещичку на мелководье.

Потом, засветившись, как золотистая лампочка, он начал плавать вокруг блюдечка кругами, периодически взбивая воду маленькими бурунчиками с помощью плавников и хвоста.

С тарелочкой ничего не произошло, но в какой-то момент посветлела сама поверхность прудика, на ней появилось нечеткое, чуть рябящее изображение, и раздались голоса.

— Всего лишь Алка? — недовольным тоном вопрошала скалка у сидящей за столом темноволосой женщины, прихлебывающей чай из оставленной в башне среди вещей тролльей любимой кружки. — Это разве то, что я просила?

— Да там много вариантов, — примирительно улыбаясь, мягко отвечала женщина. — Это просто самый очевидный, а так Аля, Алечка, Алевтина. Хотя к твоему характеру лучше подходит скалка Алка.