Привет, котёнок

Адриан не вслушивался, о чём же Алья с Маринетт спорят. До него словно не долетало ни звука.

Его взгляд был прикован к верху платья, которое он смог разглядеть только сейчас. Он узнал его. Это было то самое платье, наброски которого он видел тогда в парке. Адриан даже не знал, радоваться ли тому, что она последовала его совету. Он нервно сглотнул, а его сердце сжалось от непонятного для него раздражения. В этом платье её глаза казались ему необычайно глубокими. Всегда ли они были такими? Манящими, притягательными, искристыми…

Взяв себя в руки, Адриан затолкал все эмоции подальше.

И, улыбнувшись, поздоровался. Их с Маринетт взгляды встретились. Он прочитал в её глазах решительность и страх. И как только в ней уживается столько всего противоположного?

— Маринетт, прекрасно выглядишь. — Он постарался вложить в свой взгляд всю искренность, что сейчас была ему доступна. Он хотел этого и в то же время опасался. Кому она собирается признаться? Ему или кому-то другому? Ему хотелось, чтобы это признание предназначалось для него.

Но в то же время… Он изо всех сил гнал эту мысль. Почему же он отрицает это?

Улыбка не покидала его губ, но внутри он весь сжался. Он хотел этого, но боялся. Сомневался в себе, в своих чувствах. Он даже не был уверен, что скажет ей, если она все же признается именно ему в любви. Его сердце одолевало столько сомнений, что ему хотелось завыть от отчаяния.

— Сп-спасибо, Адриан. — Смутилась его принцесса. Румянец, что охватил всё её лицо, не обделил вниманием и её уши. Картина, что предстала перед ним, грела душу, но замораживала его тело.

Все его движения были дёрганными и резкими.

Весь день прошёл для него в напряжении. Он вздрагивал всякий раз, когда кто-то окликал его по имени. Ему хотелось сбежать. Сбежать, как трусу, но не принимать решение. Избежать этого любой ценой.

В битвах за него всё всегда решала Ледибаг, в принятых решениях которой он ни капли не сомневался. Доверял ей выбор, доверял ей свою жизнь.

В жизни за него всегда решал отец, Адриан не принимал его выбор, но подчинялся.

Боялся ему перечить, сказать, чего он хочет на самом деле. Да и в полной мере Адриан не мог сказать, а чего он хочет на самом деле. Ведь ему с детства Габриэль Агрест внушал, что знает, что будет лучше для него, его сына. Адриан словно был закован в скорлупу, из которой ему не помогала выбраться даже геройская жизнь.

Адриан вскочил сразу же, как только прозвенел звонок с последнего урока, чем нимало удивил как учителя, так и своих одноклассников.