Осколки чужих судеб

А ведь она не хотела приносить окружающим боль, потому что сама так нестерпимо ею мучилась.

Николас… Так звали её старшего брата. Он всегда оберегал её. Но кто защитит его от неё самой? От той боли, что она причиняет ему каждый день? От судьбы, что уготовила им слишком много страданий?

А ведь и его, и её родителей не ждало в будущем этой истории ничего хорошего. От мысли, что не только её ждёт такая судьба, внутри что-то взбунтовало, а эмоции, наконец, пробили стену апатии.

«Почему? Почему я испытываю это? Он ведь на самом деле не мой брат! А они не моя семья».

И успокоившись, гневно прошептала:

«Какая же я глупая! Это теперь моя жизнь! Если ничего не сделаю, то потом буду лишь винить себя».

Неважно, что сейчас она до конца не осознаёт, кто она. Она может просто прислушиваться к себе и поступать так, как хочет здесь и сейчас.

Глаза больше не казались потускневшими, в них вернулся живой огонёк. Она готова побороться с самой судьбой не только за себе, но и за эту семью.

Теперь это её семья, и она не позволит им страдать. Она постарается избежать смерти, а также убережёт всех тех, кто ей так дорог. Проживёт жизнь без сожалений.

И наслаждаться своей новой жизнью она начнёт в этом уютном саду вместе с братом: где бутоны цветов готовы вот-вот показать свою красоту этому миру, деревья опустили свои ветви в ожидании освежающего дождя, чтобы позже с новыми силами потянутся к солнцу.

Сейчас девушка почувствовала себя бабочкой, что вылупилась из кокона, которой вскоре предстоит вырваться и из смертельной паутины.

И это станет её началом.

Осколок первый

Сердце бешено стучало, пот стекал по лицу девушки, а руки нервно подрагивали. Уже несколько минут, прижимая одеяло к груди, она сидела и старалась прийти в себя. Поначалу она закрывала руками уши, пытаясь заглушить крики людей из сна. Сейчас же она уже ничего не слышала, но кошмар всё ещё охватывал всё её тело.

Выпустив одеяло из рук, которое совсем не согревало, Лия обхватила себя руками, пробуя унять дрожь после смутных воспоминаний, за которые она никак не могла ухватиться. Образы расплывались, исчезали, словно бы и не приходили во сне. Её тело ощущало лишь боль, что разрывала душу. Но спустя несколько минут и эти странные ощущения притупились, отступили на задний план.

На дворе стояла глубокая ночь, и сон к девушке совсем не спешил возвращаться.